Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

"Загородил полнеба гений..."

Структура персонального сайта Сергея Кудрявцева

"Загородил полнеба гений..."

Предвосхищая "Фотоувеличение"

Весьма любопытно обнаружить в фильме "Озеро женщины" японского режиссёра Ёсисигэ Ёсиды по мотивам повести "Озеро" Ясунари Кавабаты как бы предвосхищение ленты "Фотоувеличение" Микеланджело Антониони, вольной интерпретации рассказа "Слюни дьявола" Хулио Кортасара, которая вышла на экран почти четырьмя месяцами позже. Видимо, как и в случае с дебютом "Никчёмный", перекликающимся с картиной "На последнем дыхании" Жан-Люка Годара, творцы поистине чувствуют художническим чутьём, что носится в воздухе и определяет суть текущего времени. Кстати, и Анри-Жорж Клузо тогда задумывал кинопроект под названием "Зло", но уничтожил сценарий, посмотрев "Фотоувеличение", которое всё равно остаётся одним из самых цитируемых - явно или косвенно.
Мотив "раскадрированной наготы" (если воспользоваться названием фотоальбома, который успел выпустить Клузо) и гипотетическая детективная составляющая, как и возможность убийства кого-то из участников запутанного "любовного треугольника", а также демонстративно открытый финал, оставлявший в недоумении даже поклонников Кавабаты, будущего нобелевского лауреата по литературе (между прочим, он первым среди японцев удостоился подобной чести) - всё это заставляет гадать, насколько концептуальным был данный фильм для Ёсисигэ Ёсиды. Ведь сцены съёмок на берегу озера какой-то любовной драмы с обнажённой натурой и случайным убийством, несомненно, вносят элемент остранённости в рассказываемую историю и не без доли иронии комментируют происходящее в основном сюжете.
"Загородил полнеба гений..."

Сергей Безруков играет хуже, чем поёт

Хотя в фильме "Заповедник" (трудно поверить, что по произведению Сергея Довлатова) Анны Матисон впервые выступил Сергей Безруков на экране в качестве популярного гитариста, автора песен и певца Константина Артемьева, создаётся такое впечатление, что он делает это даже лучше, нежели играет роль.
"Загородил полнеба гений..."

И режиссёр немножко в дрейфе

Новый фильм исландского режиссёра Бальтасара Кормакура, который у нас назвали «Во власти стихии» (это явное преувеличение, поскольку сцены сильного шторма занимают весьма малое место, а подавляющую часть действия яхта находится в состоянии дрейфа; вот и в оригинале - Adrift, то есть «В дрейфе»), оказался третьим в серии его работ о людях, выживающих в невероятных условиях. И все они основаны на реальных историях, хотя подчас трудно поверить в то, как кому-то из участников трагических событий удалось чудом уцелеть.
Сначала была «Пучина» о моряке с рыболовецкого судна, который смог в одиночку после кораблекрушения добраться в ледяной воде до берега. Позже появился «Эверест» об одной из экспедиций на Джомолунгму, когда не все из альпинистов вернулись в базовый лагерь даже после того, как покорили самую высокую вершину мира. И вновь обратился Кормакур к подлинной ситуации в ленте «Во власти стихии», повествующей о том, что произошло в Южных морях тридцать пять лет назад, когда яхту после шторма мотало по водам в течение сорока одного дня.
Наверно, кому-то все эти реальные случаи действительно известны, но гораздо интереснее смотреть, когда толком не знаешь, кто спасётся и каким образом. А в последней картине Бальтасар Кормакур сам был вынужден прибегнуть к определённой хитрости и поневоле вызвал не очень-то приятное ощущение своеобразного обмана у тех зрителей, которые не ведали, как это развёртывалось на самом деле, вдобавок тасуя намеренно и даже назойливо события до шторма и после него, опять же поступая так, видимо, из желания сохранить некоторую интригу. Однако в «Пучине» постановщик вполне изобретательно вышел из положения, когда пришлось немало времени держать в кадре плывущего одиночку. В принципе, и в «Эвересте» найдены эмоционально точные выходы за пределы основного сюжета о восхождении, пусть экспозиция кажется там довольно затянутой.
Но вот в фильме «Во власти стихии» использован иной способ повествования - словно Кормакур не рискует довериться линейному и постепенному развитию действия, немножко сбивая с необходимого ритма восприятия, а главное, не позволяя более погружённо проникнуться рассказываемой историей и поистине почувствовать себя на месте героев, исступлённо пытающихся выжить, как это было в «Пучине» и во второй половине «Эвереста». Можно сказать, что режиссёр тоже пускается в дрейф, оставляя свою ленту на волю волн, будто не зная заранее, сможет ли он куда-нибудь выплыть. Ну, и со вторым участником случившегося следовало бы поступить как-то по-другому, придумав более убедительный сюжетный ход для объяснения того, как в итоге удалось спастись главной героине.
Это как раз не станет излишним спойлером для внимательных зрителей, которые прочитают уже в начальных титрах, по чьей книге создана данная картина. В конце концов, куда важнее эмоциональная вовлечённость в то, что происходит на наших глазах. А Бальтасар Кормакур как бы не верит на сей раз, что мы способны полностью (и без переносов действия туда-сюда) пережить всё выпавшее на долю людей в реальной жизни. Кстати, зрительский успех этого фильма абсолютно несопоставим с признанием «Эвереста» у публики.
"Загородил полнеба гений..."

34-летний Ханеке узнаваем, но ещё не нашёл свою манеру

Посмотрел вторую по счёту ленту Михаэля Ханеке, снятую им для австрийского и западногерманского телевидения. Её верное название - "Три пути к озеру", а не "Три пути к морю". Поскольку речь идёт о пятидесятилетней женщине-фотографе Элизабет Матрай, которая приезжает после нескольких лет отсутствия в небольшой городок своего детства, чтобы навестить пожилого отца, и гуляет по окрестностям, каждый раз выбирая иной путь, желая дойти до местного озера.
Собственно говоря, это фильм о поисках собственного пути в жизни и работе. Знаменательно, что уже в этой ранней картине Ханеке возникает один из его излюбленных мотивов: насколько искусство, в частности, фотографическое, способно отражать реальность и имеет ли право вмешиваться в неё? Хотя создаётся такое впечатление, что сам режиссёр ещё ищет свою манеру и пока что мечется из стороны в сторону, не зная толком, как и его героиня, куда лучше всего направиться.
"Загородил полнеба гений..."

Гарри Поттер в джунглях

Конечно, Дэниел Рэдклифф - далеко не первая кинознаменитость в детстве с последующей творческой карьерой. Но то ли по причине, что я не видел уже "взрослого Гарри Поттера" на экране, то ли из-за неубедительности молодого актёра в главной роли в фильме "Джунгли" я никак не мог всерьёз воспринимать тягости выживания того, кто затерялся в джунглях Южной Америки.
"Загородил полнеба гений..."

Вот и не верь после этого в предзнаменования!

В просматривании вёрстки третьего тома персональной киноэнциклопедии "Почти сорок четыре тысячи" я дошёл до последней главы "27 декабря" в основном разделе книги. И надо же было такому случиться, что текст "Он был связным" о Сергее Бодрове-младшем, написанный в 2002 году, после происшедшего в Кармадонском ущелье, начинается именно на странице 666.
А вот перед тем, как мне удалось здесь разместить данный пост, вдруг на пару минут вырубился Интернет!
"Загородил полнеба гений..."

Когда надежды были большими

Действительно интересно пересматривать фильм «Большой каньон» Лоренса Кэздана спустя четверть века после первого знакомства с ним. С одной стороны, обнаруживается дополнительный контекст перспективного плана. А с другой (что даже важнее), выясняется: насколько изменилось с тех пор американское кино, став по большей части механистичнее, худосочнее и безжизненнее.
Дело не только в том, что в творчестве самого Кэздана - это последняя хорошая картина, поскольку в дальнейшем он стал снимать всё хуже и хуже. Проблески кинематографического таланта ещё мелькают в ряде мощно и убедительно поставленных сцен во второй половине «Уайэта Эрпа» (1994), который лишь пытается быть эпическим вестерном, но порою мало чем отличается от сериальной продукции. А уж в других житейских семейно-бытовых историях, созданных вроде бы на манер «Большого каньона» («Мамфорд» и «Самый близкий друг»), режиссёр скатывается до «низкого мелодраматизма», если так определить это по контрасту с впечатлениями от лент «Большое разочарование» и «Случайный турист», где несомненно наличие «высокой мелодрамы».
Куда знаменательнее иное: потеря современными американскими кинематографистами того редкого ощущения живого, душевного, человечного кино, вдобавок обладающего приметами романного мышления, что присутствовало, например, в работах Роберта Олтмена ещё в 70-е годы, но более явно было оформлено вскоре после появления кэздановского «Большого каньона» - в «Игроке», «Коротком монтаже» и «Готовом платье», а нашло замечательное завершение в «Магнолии» Пола Томаса Андерсона. Кстати, весьма показательно, что и «Большой каньон», и «Магнолия» удостоились главных премий на Берлинском кинофестивале, где ещё раньше звание лауреата досталось «Потокам любви» Джона Кассаветеса. Так что можно считать, что там вовсю старались поддержать именно разветвлённые сюжетные конструкции, многофигурные по составу персонажей и наполненные вроде бы необязательными наблюдениями за быстротекущей американской действительностью.
Причём для Лоренса Кэздана фильм «Большой каньон» является в каком-то плане ключевым в творчестве (пусть и не самым лучшим) ещё и потому, что в знаковом возрасте 42 года он не стремился создать свой вариант «8 1/2» или развить успех типичной «поколенческой исповеди», как это было в «Большом разочаровании», наиболее личном произведении режиссёра, а хотел выйти за пределы очерченного круга собственного существования и постараться собрать своеобразную мозаику бытования самых разных людей в Лос-Анджелесе начала 90-х годов. Подобно одному из героев в исполнении Кевина Клайна (между прочим, этого почти ровесника Кэздана можно признать в качестве его альтер-эго, поскольку снимался в шести из одиннадцати картин), автор начинается тяготиться замкнутостью своего мира и тянется к тем, кто прежде был неведом и, вероятно, даже чужд по менталитету. Оказывается, найти родственную душу можно где угодно и в ком угодно, пусть и приписав это неким причудам судьбы, внезапно сводящей вместе непохожих людей.
И вообще это «раскрытие вовне», преодоление собственной интровертности ради обнаружения привлекательности экстравертного образа жизни неожиданно проявляется также в том, как по мере развития действия мы испытываем всё большую симпатию к персонажам, они становятся нам ближе и дороже, а повествование непроизвольно приобретает обобщающий характер моментального среза эпохи, когда ещё оставались большие надежды, всё-таки позволяющие избавиться от комплекса «большого разочарования». И открытый во всех смыслах финал, снятый на уступах Большого каньона, словно позволял искренне увериться в том, что всё будет хорошо. ОК, одним словом! «Американская мечта» по-прежнему оставалась реально достижимой.
Если же посмотреть сравнительно недавние ленты - «Самый близкий друг» того же Лоренса Кэздана, «Звёздную карту» Дэвида Кроненберга или «Каньоны» Пола Шредера, то разочарование будет не просто большим, а великим!
Беседуя со Смертью

Это мир между двумя безднами: до и после

Немую шестиминутную ленту "Каньон" американского независимого режиссёра Джона Джоста, созданную им в 27-летнем возрасте и, скорее всего, ещё в качестве кинолюбителя, нежели профессионала, вполне можно воспринять как экстравагантную причуду начинающего кинематографиста, который тупо поставил статичную камеру на одной из горных вершин в районе Большого каньона в США - и снимал от рассвета до заката один и тот же план, используя приём "цайт-лупы".
Однако тот, кто знает последующие работы Джоста в игровом кино, а главное - имеет вкус к метафизическому вообще и к онтологическому, в частности, пониманию природы кинематографической реальности, в большей степени способен почувствовать во вроде бы простой и наивной зарисовке молодого автора, которую можно уподобить стихийным открытиям эпохи ранних кинопримитивов на заре существования нового принципа фиксиции действительности, тотальную и глобальную по мысли экзистенциальную, почти библейскую притчу о возникновении бытия.
"1. В начале сотворил Бог небо и землю.
2. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.
3. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.
4. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.
5. И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один".
Но помимо этих строк из Книги Бытия, также приходит на ум при просмотре короткометражки Джона Джоста, что наш мир, вся история человеческой цивилизации, целые века сотворения искусства могут быть в столь ёмкой и афористичной форме выражены как путь между двумя безднами: до и после. Это некий промежуток от тьмы до тьмы, отмеренный по времени период света, словно равный продолжительности одного киносеанса, даже если он длится всего лишь 6 минут.
В каком-то смысле следовало бы рассматривать один из самых первых опытов начинающего кинематографиста как концептуальное высказывание о сути экранного способа постижения реальности. А ещё - в качестве своеобразного аналога "Чёрного квадрата" Казимира Малевича и "4.33" Джона Кейджа. Фильм "Блю" Дерека Джармена будет снят только через 23 года после "Каньона".
И что наш мир?! Как будто каньон между жизнью и смертью. Пространство между рассветом и закатом.
"Загородил полнеба гений..."

Ой, что я сочинял в 16 лет!

Ночью особенно хочется предаваться ностальгии по давно ушедшей молодости. Перелистываю некогда написанное - умиляюсь и грущу, что этого уже никогда не вернуть, даже если оно абсолютно выдуманное, как стихотворение "Сентиментальный романс", датированное 22 января 1973 года, когда мне оставалось около сорока дней до семнадцатилетия.

Collapse )