Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

"Загородил полнеба гений..."

Фильм снять всё же просто - сложнее доделать

Со 2 по 7 февраля сняли благодаря исключительному энтузиазму всех участников, которые иногда шли даже на самопожертвование во имя скорого и удачного воплощения замысла, мой второй фильм "Любовь зимой". Теперь предстоит сложная работа по доведению картины до конечного результата. Практика показывает, что это может затянуться надолго, как получилось, например, с первой лентой "...и будет дочь", хотя там осталось теперь немного из недоделанного.
Увы, вопрос денег в обоих случаях немаловажен. И если кто-то желает поддержать оба фильма, чтобы они всё-таки стали доступны для тех, кто интересуется неглупым кино, могут это сделать, приобретая мои книги или просто присылая приемлемые для себя суммы на карточку Сбербанка 5336 6903 6278 0712.

"Загородил полнеба гений..."

Кто работает над звуком - тот Андрей на пятьдесят!

Вслед за Андреем Поповяном, который является звукорежиссёром моего второго фильма "Любовь зимой", празднует свой пятидесятилетний юбилей Андрей Щитов, занимающийся звуком на первой картине "...и будет дочь". В прошлом году я имел возможность убедиться, насколько умело он настраивает исполнителей (особенно детей) на то, чтобы они с верной интонацией произнесли ту или иную фразу на переозвучивании. А ещё Андрей обладает уникальным даром заново воспроизводить на компьютере выбранный фрагмент из какого-либо сочинения композитора-классика, так что почти невозможно отличить это от аудиозаписи, сделанной музыкантами.
"Загородил полнеба гений..."

Что ж - стану я "Царём детей"

Сошлись с заказчиком рецензий на том, что вместо бразильского "Предела" я напишу о китайском "Царе детей". Заодно решил посмотреть ещё три ранних фильма Чэнь Кайгэ - "Большой парад", "Жизнь на струне" и "Луна-соблазнительница". Если будет время, то я, возможно, ознакомлюсь ещё с шестью его поздними картинами.
"Загородил полнеба гений..."

И только связка ключей…

Не надо мне числа: я был, и есмь, и буду,
жизнь - чудо из чудес, и на колени чуду
один, как сирота, я сам себя кладу,
один, среди зеркал - в ограде отражений
морей и городов, лучащихся в чаду.
И мать в слезах берёт ребёнка на колени.
(Арсений Тарковский)

Хотя в фильме «Ностальгия» Андрея Тарковского, снятом в Италии, цитируется несколько строчек из двух стихотворений его отца, поэта Арсения Тарковского («Я свеча, я сгорел на пиру» и «Я в детстве заболел» - второе из них, судя по «Мартирологу», режиссёр хотел использовать ещё в «Зеркале»), почему-то хочется найти дополнительные ассоциации для лучшего понимания этого произведения, активно не принимаемого некоторыми зрителями, даже из числа прежних поклонников. Но одновременно «Ностальгия», наряду с «Солярисом», может неожиданно стать для кого-то наиболее личным и поистине близким творением - вопреки крайней удалённости от тематики и проблематики, будь то пребывание главного героя за границей, вдали от родины, где он чувствует себя абсолютно чужим, или же существование вообще в космосе, на орбитальной станции около загадочного и непостижимого Океана Соляриса.
Как ни покажется странным, «Ностальгия» и «Солярис» словно глядятся друг в друга, необычно и по-своему концептуально отражаясь, будто в зеркалах. Также можно себе представить, что это как две половинки одного портрета, составленного на крупном плане из разных лиц, вдруг ставших похожими, что запечатлено в эмблематичном финале «Персоны» столь ценимого Тарковским шведского мастера Ингмара Бергмана (пусть «самой бергмановской» картиной является последующее «Жертвоприношение», и не только потому, что съёмки проходили в Швеции). И именно в «Солярисе» и «Ностальгии» постановщик прибегает к помощи заключительных кадров-эмблем, выходящих далеко за пределы символического или просто метафорического значения. Ведь следует посчитать своеобразными рифмами воспроизведённый островок со столь дорогим сердцу земным домом посреди безбрежного Океана Соляриса, что позволяет запоздало испытать «спасительную горечь ностальгии», и кусочек утраченной родины на фоне стен величественного собора, где продолжает неподвижно сидеть у лужи, вроде бы позаимствованной из рассказанного анекдота, вовсе не умерший герой.

И подобно тому, как не утихают споры насчёт возвращения Криса Кельвина на Землю и по поводу установления желанного контакта с Неизвестным, которое ждёт нас среди звёзд, так и в самом конце «Ностальгии» можно засомневаться относительно смерти российского поэта Андрея Горчакова на чужбине, даже несмотря на то, что Андрей Тарковский предсказал собственную кончину всего лишь через три с половиной года далеко от родины, куда ему не было позволено вернуться. Вот и в «Зеркале» режиссёр внял уговорам, всё-таки убрав кадр со своим лицом и оставив на экране лишь тело больного человека, будто бы готового умереть, из-за чего финальный проход у леса воспринимается многими в качестве посмертного видения данного персонажа, имеющего явную автобиографическую природу.
Вообще-то «Ностальгия» содержит такую же сновиденческую структуру, как и «Зеркало», начинаясь с тягучего и медитативного сна о давно потерянном рае призрачных и в то же время навязчивых воспоминаний из детства и завершаясь словно реализованной грёзой о собственном возвращении туда, где «наша родина, сынок!». Надо вспомнить начало уже процитированного стихотворения Арсения Тарковского:
«И это снилось мне, и это снится мне,
И это мне ещё когда-нибудь приснится,
И повторится всё, и всё довоплотится,
И вам приснится всё, что видел я во сне».
Как раз кинематограф, будучи сном наяву, отражает сложный мыслительный и эмоциональный процесс самоидентификации главного героя «Ностальгии», который должен не только обрести себя в этом мире, довоплотиться в полной мере до того человека, коим был задуман изначально, но и ожидать от окружающей действительности, давно сбившейся с пути, судя по лихорадочному монологу местного блаженного Доменико, возврата к своим истокам и к постижению истинного предназначения человеческой цивилизации. Общение Горчакова с Доменико (а ведь его имя - производное от латинского Dominus, то есть Господь, Всевышний), чей парадоксальный лозунг гласит: «1+1=1», точно напоминает разговоры Кельвина со Снаутом, в том числе сказанную в библиотеке на орбитальной станции знаменитую фразу: «Нам нужно зеркало… Человеку нужен человек». Две различные индивидуальности, даже противоположные персоны (1 и 1), неотступно тянутся друг к другу, словно надеясь в этом взаимопознании выйти на совершенно иной уровень миросозерцания и постичь реальность уже из высших, надчеловеческих сфер. Блаженный и поэт - как две ипостаси одной натуры, которым предстоит некогда стать единым целым в виде новой сущности, будто заглавной 1.
Своего рода двойничество этих персонажей проявляется в том, что оба, пусть и по разным причинам, лишены дома и семьи, оторваны от корней, которые связывали их с прежним укладом существования, оказались чуждыми и неприкаянными, одинокими путниками в мире, не признаваемом ими самими и фактически не признающем их. Они пытаются как-то цепляться за обрывки прошлого бытия, удержаться изо всех сил, балансируя на грани безумия или смерти, совершить акт самопожертвования, очистившись в снопе огня (закадровый герой-рассказчик в «Зеркале» припоминал, что ангел явился Моисею в качестве горящего куста, а принудительное исчезновение Хари в «Солярисе» описывалось Снаутом так: «вспышка света и ветер») или пронеся зажжённую свечу через бассейн, где уже нет воды.
Ведь огонь и вода - постоянные образы в фильмах Андрея Тарковского, закреплённые в памяти с детских времён, как большой пожар на хуторе в «Зеркале», или же это является мучительным осознанием того, что место, где на самом деле родился в деревне на большом кухонном столе, давно пропало со света, лежит где-то на дне Рыбинского водохранилища. И не может быть возврата туда, где появился впервые. А связка ключей, которыми изредка позвякивает главный персонаж «Ностальгии», засунув руку в карман практически не снимаемого им пальто, представляется почти такой же зыбкой метафорой личной связи с родиной, как и несколько простодушное желание Криса Кельвина в «Солярисе» услышать хоть какое-то подобие земных звуков благодаря шелестящим бумажным полоскам, прикреплённым в его каюте на космической станции.
Ещё одна ассоциативная перекличка «Ностальгии» и «Соляриса» состоит в том, что образы детей, всё-таки появляющихся в этих картинах, позволяют обнаружить почти ускользающую нить, которая может связать с утерянным миром и дать некую надежду на внутреннее очищение и преображение. И если в случае с «Ностальгией» приходят на ум строки Арсения Тарковского, включая заключительную в стихотворении: «И мать в слезах берёт ребёнка на колени», то по поводу «Соляриса» надо упомянуть вот это:
«Мы ещё не зачали ребёнка,
а уже у него под ногой
никуда выгибается плёнка
на орбите его круговой».
Финалы обеих лент, как их ни трактуй, оставляют впечатление, что происходит неизбежное и закономерное перерождение - и если не спасается тело, то спасается душа.
"Загородил полнеба гений..."

И вдруг приснилась мне любовь в 17 лет

Наверно, можно посчитать хорошим знаком, что сейчас мне неожиданно приснилась спустя столько десятилетий та девушка, которую я любил, когда мы были семнадцатилетними. За шесть дней до съёмок фильма "Любовь зимой", где будет посвящение "Всем тем, кого мы любили", я вспоминаю зиму 1973-1974 годов. И ведь поначалу хотел вставить в финал картины стихотворение о той самой любви зимой - только оно показалось бы длинным. А первые строчки были такими:
Люблю за то, что с резвостью ребёнка
и трубку чуть не выронив из рук,
к окну рванулась с радостью - и вдруг
застыла в изумленьи, как девчонка,
влюбившаяся в мальчика зимой.
Тот первый снег... Возьми его - он твой!

Фотография - с места съёмок в гостиничном комплексе "Абрамцево".
"Загородил полнеба гений..."

Это точно судьба!

Вчера, когда ездили в Абрамцево, рассказал по пути Святослав Монахов, которому предстоит сыграть сразу две роли в фильме "Любовь зимой", что он знал Елену Плужникову (а она должна предстать на экране в качестве той девушки, в кого моментально влюбился при случайной встрече главный герой) чуть ли не с двух лет! Вместе ходили в ясли и детский сад, а спустя много лет оказались на одном актёрском курсе в ИСИ. И я выбрал их на роли влюблённых, совсем не подозревая, что исполнители знакомы друг с другом 23 года!
"Загородил полнеба гений..."

Цирк-цирк, яркие огни!

Замечательная певица Ольга Арефьева устраивает свой новый концерт 18 декабря ровно в 19 часов в московском "Цирке Аквамарин". Причём в цирке предусмотрено всё для детей, и будет адаптированная к детям программа. Весёлые детские песни и цирковые номера тоже планируются. А также эпическое зрелище и некий рискованный цирковой сюрприз.
Подробнее о концерте можно узнать здесь:
https://www.facebook.com/olga.arefieva.ark/videos/2482852675095714/
или тут https://www.facebook.com/photo.php?fbid=10157861067198851&set=a.422210543850&type=3&theater
А здесь фотографии с прошлых концертов в том же "Цирке Аквамарин": https://ark.ru/tag/akvamarin/
"Загородил полнеба гений..."

С безрассудной любовью к милой Джессике

Завтра состоится показ фильма "Малыш Джо" австрийской постановщицы Джессики Хауснер, которая трижды участвовала в разных программах Каннского кинофестиваля. И я вот раздумываю: не посмотреть ли мне другие её картины - от "Милой Риты" до "Безрассудной любви"?
"Загородил полнеба гений..."

Дети рождаются быстрее, чем фильмы

Моя бывшая студентка Алина Захарова, которая появляется среди других молодых людей в финале фильма "...и будет дочь" (а снимали кадры с её участием 10 декабря прошлого года), успела родить сына как раз спустя девять месяцев. А вот мой "ребёнок" пока что не готов заявить о себе во весь голос. Хотя вроде как дело дошло уже до записи музыки.
"Загородил полнеба гений..."

Когда ребёнок - под искусственным дыханием

Почему-то подумал сегодня, что душевное состояние, когда всё-таки переживаешь по поводу собственного фильма "...и будет дочь", остающегося пока незавершённым из-за звука и музыки, может напомнить то, как родители находятся в стрессе, если их ребёнок вынужденно подключён к аппарату искусственного дыхания. Приходится только ждать, когда он сможет самостоятельно дышать.