Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

"Загородил полнеба гений..."

Любовь к кино не зависит от времени года

Полгода назад мы закончили съёмки второго фильма "Любовь зимой", который удалось после нескольких месяцев карантина смонтировать и даже в двух версиях, причём новый вариант мне кажется более точным по отношению к замыслу. Теперь предстоит большая работа по звуку и музыке - но надеюсь, что она не затянется настолько, как это произошло с моей первой картиной "...и будет дочь", которая к тому же претерпела определённые перестановки в сценах, что всё-таки оказалось явно на пользу.
Сейчас я начал продвигать эту ленту на разные международные кинофестивали, что тоже требует затрат - хотя есть надежда не только попасть в какой-либо конкурс, но и получить денежную премию, чтобы можно было окупить производство фильма, а ещё вознаградить участников съёмок.
Увы, вопрос денег в обоих случаях немаловажен. И если кто-то желает поддержать две моих картины, чтобы они в итоге стали доступны для тех, кто интересуется неглупым кино, могут это сделать, приобретая трёхтомную персональную киноэнциклопедию "Почти сорок четыре тысячи" в печатном или электронном виде и просто присылая приемлемые для себя суммы на карточку Сбербанка 5336 6903 6278 0712.

"Загородил полнеба гений..."

Любовь зимой

Фильм «Моя ночь у Мод» должен был стать третьей частью в цикле «Шесть моральных историй», который создавал французский режиссёр Эрик Ромер в 1962-1972 годы, однако из-за желания снимать именно в канун Рождества, а также по причине занятости актёра Жан-Луи Трентиньяна производство этой картины было отложено на пару лет - и в итоге вышла раньше «Коллекционерка», первая цветная лента в творчестве Ромера. А вот «Моя ночь у Мод» - по-прежнему чёрно-белая, и это даже принципиально для неё, хотя гораздо позже Эрик Ромер снимет другую рождественскую историю «Зимняя сказка» в ярких праздничных красках, и там тоже будет упоминаться «пари Паскаля», разговоры о котором занимают немалую часть времени в исключительно строгом по тональности фильме 1969 года. Кстати, художественная история, поведанная в «Моей ночи у Мод», должна была стать логическим продолжением документальной телевизионной картины «Встреча по поводу Паскаля», созданной Ромером в 1965 году.
Судя по всему этому, следует сказать, что данная проблематика - и в философском, и в религиозном, и в моральном плане - действительно волновала автора на протяжении десятилетий. Он вновь и вновь возвращался к практически неразрешимому (в отличие от теоретического и вообще схоластического подхода) вопросу насчёт того, насколько человек свободен в своём выборе принципов, взглядов и поступков в реальной жизни, является ли его судьба предопределённой от начала и до конца, какова воля случая и различных обстоятельств. Сам считаемый приверженцем католицизма, придерживающимся ригористических и чуть ли не янсенистских позиций в сфере мировоззрения, Эрик Ромер на удивление проявлял себя явно иначе как творец, не только позволяя собственным героям совершать подчас безрассудные, продиктованные сиюминутным желанием, вообще фривольные деяния, но и иронизируя над зашоренностью и узостью мышления тех, кто просто шагу не может ступить без соотнесения этого с моральными соображениями высшего порядка.
В подобном отношении «Моя ночь у Мод» - наиболее выверенная и очищенная от всего лишнего, как бы идеальная с логической точки зрения, невероятно наполненная умными и вообще глубокомысленными рассуждениями лента, что может утомить отдельных зрителей, хотя парадоксально, что именно она оказалась первой коммерчески успешной у Ромера и вызвала большой резонанс в разных странах, включая США, где претендовала на «Оскар» в двух номинациях. Но особое лукавство автора заключается в том, что он готовит своеобразную ловушку не только для так и не названного основного персонажа (уже потом стали его именовать, как и исполнителя - Жан-Луи), который упорно пытается доказать всем своё вроде как неприятие Блеза Паскаля и его теории выбора между вполне очевидным и требующим немалые усилия, стремится уклониться от всяких соблазнов и предпочесть истовое следование моральным принципам. Хотя Жан-Луи не скрывает того, что раньше имел различные любовные романы и случайные интрижки, а вот теперь надеется получить в жёны прекрасную блондинку-католичку, встреченную им во время молений в Клермонском соборе (кстати, сам Эрик Ромер жил в молодости в Клермон-Ферране и был там учителем).

Надо отметить, что изначальный замысел «Шести моральных историй» возник у Ромера, одного из главных синефилов во французской «новой волне» (пусть к ней не принято причислять его, стоящего словно особняком среди друзей и коллег по прежней кинокритической деятельности, которые затем пришли в режиссуру), под впечатлением от «Восхода солнца» Фридриха Вильгельма Мурнау. И в каждой из шести глав рассматривается ситуация, когда мужчина подвергается искушению остаться с одной женщиной, но в итоге выбирает другую. Однако это словно выворачивается наизнанку - и поневоле испытываешь сомнения, что Жан-Луи, наконец-то решившись познакомиться с юной девушкой Франсуаз как раз после ночи, проведённой с роскошной женщиной Мод (дополнительная язвительность данного события, вынесенного к тому же в заглавие фильма, состоит в отсутствии открытой любовной связи между обоими), получит столь желанного «журавля в небе» вместо доступной «синицы в руках».
Мотив «холодных чувств», как бы высчитанного счастья, целенаправленного и скучно-правильного выбора невесты на всю жизнь, заявленный на фоне зимней натуры, перед Рождеством и сразу после него, приобретает совсем иное измерение в летних условиях какой-то местности у моря, где случайно-закономерно встречается спустя пять лет опять с Мод не один лишь Жан-Луи, но ещё его жена Франсуаз и их четырёхлетний сын. И только лёгкими намёками, особо не акцентируя подспудную неоднозначность эпилога «ночи у Мод», Эрик Ромер даёт возможность понять, что никто из этих людей отнюдь не идеален, а порою лучше притвориться и быть не тем, за кого тебя принимают, умалить или, напротив, преувеличить свои прегрешения. И вообще неизвестно, кто более морален, честен и искренен в собственных чувствах: атеистка и «нарушительница устоев» Мод, которая развелась уже во второй раз, или «стыдливый католик» Жан-Луи, ныне живущий обычной мелкобуржуазной жизнью с той якобы «непорочной девой», у кого тоже была своя «ночь любви» во время зимы.
"Загородил полнеба гений..."

Вот уж точно дизлайк!

Никто не хочет скачивать у меня фильм "Дизлайк" Павла Руминова, хотя немало российских картин вызывают повышенный интерес у пользователей. Вот почему среди абсолютных лидеров по скачиванию такие отечественные ленты, как "Скоро всё кончится", "Эбигейл" и "Последнее испытание". С ними ещё как-то пытается соперничать только "Боль и слава" Педро Альмодовара.
"Загородил полнеба гений..."

И я там был...

Хотел неделю назад сфотографироваться после спектакля "Двери. Ночь в особняке" с двумя своими прежними студентками, но была большая очередь из желающих. Да и постеснялся я лезть впереди всех. Зато нашёл сейчас снимок, где Ольга Шалимова - слева, а Полина Баранова - справа.
"Загородил полнеба гений..."

Как будто всю Германию хочет соблазнить

Забавно, что как раз перед началом футбольного матча Германии и Швеции я разместил на сайте КиноКластера рецензию на немой немецкий фильм "Кирха дьявола", единственная сохранившаяся копия которого спустя десятилетия была найдена именно в Швеции.
"Загородил полнеба гений..."

Более кафкианский, чем экранизация "Замка"

Посмотрел очень странный фильм "Кем был Эдгар Аллан?" Михаэля Ханеке. Мало что понял в нём - кроме того, что абсолютно кафкианский, несмотря на упоминание имени американского писателя По и действие, происходящее в Венеции, где случаются загадочные самоубийства или же убийства, и смерть так и витает над городом, где инфернальный персонаж в блистательном, как всегда, исполнении немецкого актёра Рольфа Хоппе то ли был на этом свете, то ли вовсе не существовал... А вот экранизация "Замка" Франца Кафки получилась у Ханеке менее удачной.
"Загородил полнеба гений..."

Как Сергей Бондарчук окажется рядом с Педро Альмодоваром

Вроде бы исчерпав имеющийся у меня запас различных текстов для добавления в сентябрьские главы основного раздела третьего тома персональной киноэнциклопедии "Почти сорок четыре тысячи", решил я вспомнить о проверенном методе пополнения именно тех страниц, что всё-таки остаются куцыми. В частности, сделаю сейчас для "25 сентября" фильмографию Сергея Бондарчука и Педро Альмодовара - к тому же творчество обоих режиссёров было освоено мною ранее.
Опять в Мариенбаде

Тоска и горькие слёзы Сергея Кудряцева

Спросил меня вчера один из читателей: я ли написал текст о Фассбиндере в выпуске 4-6 журнала "Киносценарии" за 2014 год? Я очень удивился, поскольку никогда не сотрудничал с данным изданием и даже не читал его.
Оказывается, в оглавлении указано следующее: "Сергей Кудряцев. Тоска и горькие слезы Райнера Фассбиндера", и текст занимает страницы 3-11. Поиск в Интернете опроверг наличие некоего Сергея Кудряцева. Полных тёзок, которые пишут о кино, особенно про Фассбиндера, я тоже не знаю.
Может, использована моя статья, напечатанная в 1995 году в журнале "ОМ", а потом размещённая на ряде сайтов в Интернете? Но я, что называется, ни сном ни духом, с какой это стати без моего разрешения опубликован этот текст в журнале "Киносценарии".
А выяснять это вроде как бесполезно - редакция якобы расформирована после выселения из ранее занимаемого особняка.
С тоской по Одзу

Интуиция меня не подвела

Кажется, я видел "Монастырь" одним из первых у Мануэла ди Оливейры, но смутно помню этот фильм, поскольку смотрел, видимо, в состоянии усталости и постоянно дремал. Но когда намного позже расставлял все оценки, из уважения к мастеру дал 7 баллов.
А сейчас, знакомясь более детально с творчеством Оливейры и следуя строго по хронологии, решил заново взглянуть, что же представляет собой "Монастырь" на свежую голову. Оказалось, что он заслуживает чуть ли не 7,5 (немного проигрывает первая треть повествования), а сцена в лесу с участием Луиша Мигела Синтры и Леонор Силвейры, любимых исполнителей португальского режиссёра, вообще великолепна).
Беседуя со Смертью

"И может на лету почесать свою пи..."

Отчего-то вспомнился хулиганский стишок из детства, когда я решил перевести название последнего фильма испанского режиссёра Педро Альмодовара как "Любовники на лету", благодаря чему вроде бы удалось передать двойной смысл оригинала: и "Влюблённые пассажиры", и "Мимолётные любовники". Поскольку действие этой намеренно вульгарной, но действительно смешной комедии происходит в основном на борту авиалайнера, члены экипажа которого вместе с немногочисленными пассажирами из бизнес-класса (а вот всех обитателей салона эконом-класса заблаговременно усыпили, чтобы они зря не волновались) больше озабочены сексом, нежели тем, что самолёт может вообще не сесть из-за поломки шасси.
Пожалуй, критики поспешили заявить, что 63-летний Дон Педро вернулся в ленте Los amantes pasajeros к жанру "безумной комедии" лишь спустя два десятилетия после предыдущих опытов в данной сфере. Видимо, они держали в уме картину "Кика", снятую в 1994 году. Но Альмодовар всё-таки вставлял порой фривольные и эпатажные комические сцены и в ряд своих драматических и мелодраматических работ - допустим, в фильм "Поговори с ней" (2002). Да и недавняя короткометражка "Советница-каннибал" (2008), созданная во время подготовки к съёмкам "Разомкнутых объятий", тоже отличается скабрёзным юмором, явно напоминая ранние произведения испанского постановщика, когда он был одним из ведущих деятелей "мовиды", по-русски говоря, "движухи" - вскоре после падения диктатуры Франко и отмены цензуры.
Вероятно, "Любовники на лету" (у нас в прокате - "Я очень возбуждён", в соответствии с песней группы Pointer Sisters, весьма забавно исполненной на экране стюардами-геями) не для всех вкусов, особенно ценителей более утончённого в психологическом плане или эстетитизированного творчества Педро Альмодовара. Но право же, трудно поверить в то, что кое-кто из глубокомысленных рецензентов вообще не веселился на этой действительно хулиганской ленте испанского маэстро, которому захотелось пусть на короткое время вырваться из плена подчас "душераздирающих страстей", присущих его картинам последнего десятилетия. Юмора или хотя бы иронии точно не хватало Альмодовару ни в "Дурном воспитании", ни в "Коже, в которой я живу". А тут он оторвался по полной программе, даже если и не достиг художественного уровня откровенно беспечных и безудержно дерзких фильмов своей молодости.
Оценка - 6 (из 10).