На нет и кина нет! (kinanet) wrote,
На нет и кина нет!
kinanet

Categories:

Под сенью девушек в цвету

Начав с современных историй, действие которых разворачивалось преимущественно в провинции, тайваньский режиссёр Хоу Сяосянь впервые обратился к материалу сравнительно недавней истории в фильме «Сон театра, жизнь человека» (1993), известном в мире под названием «Кукловод». Впрочем, там было использовано воспоминание о прошлом ныне живущего реального мастера марионеток. А вот полное погружение в давнюю эпоху произошло через пять лет в картине «Шанхайские цветы», отнесённой по времени к концу XIX века, когда Тайвань оказался на полвека своего рода колонией Японии.
И вроде бы не должно быть особой связи между этим историческим событием и тем, что переживают обитательницы и посетители вполне престижного «дома цветов» в Шанхае, где «цветочные девушки» готовы всячески ублажать своих клиентов на протяжении многих лет, если кто-то вдруг не пожелает выкупить за немалые деньги одну из них, словно вызволив из рабства. Между прочим, в более поздней ленте «Лучшие из времён» / «Три времени», снятой в 2005 году, Хоу явственнее подчёркивает во второй новелле со знаменательным названием «Время свободы», что надежды на освобождение от японского гнёта, которые испытывают участники организованного или стихийного (как в случае восстания) сопротивления, соотносятся со стремлением разного рода увеселительниц вырваться за пределы заведений для свиданий.
В азиатской традиции, в том числе - в кинематографе, особенно в Японии, но и в трёх китайских анклавах тоже, как раз сильно увлечение творцов несчастными или даже удачливыми судьбами гейш, наложниц и прочих особ женского пола, которые призваны быть в услужении у богатых и просто желающих развлечься, приятно провести время мужчин. И в какой-то степени существует эстетизация подобного мира, что заметно по художественному оформлению фильмов, изысканных в чёрно-белой стилистике или же покоряющих насыщенной цветовой гаммой. Разумеется, это можно найти и в «Шанхайских цветах», сравнивая, например, с лентами других китайцев с материка - «Подними красный фонарь» Чжан Имоу и «Государь прощается с наложницей» / «Прощай, моя наложница» Чэнь Кайгэ.

Вот только для манеры Хоу Сяосяня свойственно как бы замедленное, протяжённое по хронометражу, медитативное восприятие действительности как в отдельных сценах (допустим, начальный эпизод застолья в «Шанхайских цветах», ещё до названия, длится восемь минут и снят он одним кадром), так и во всём повествовании. Будто вопреки известному изречению «Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!» из «Фауста» Гёте, мог бы тайваньский постановщик вслед за Тютчевым сказать: «Продлись, продлись, очарованье». Это вовсе не значит, что он очарован всем происходящим на экране, но ощущает неутолимое стремление с помощью подчас статичных кадров или при едва заметном панорамировании камеры фиксировать на экране некую магию реальности, которая находится у нас перед глазами и в то же время таит в себе практически непознаваемую сущность. И «одинокие планы», когда экранное пространство почти ничем не заполнено, и многонаселённые сцены, разыгранные исполнителями с редким чувством естественности и раскрепощённости, создают схожее впечатление, что автор настолько любит окружающий мир, замкнутый в четырёх стенах или широко открытый вовне, словно не в состоянии оторвать от него своего изумлённого взгляда, передавая это благодарному зрителю, если таковой обнаруживается.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments