На нет и кина нет! (kinanet) wrote,
На нет и кина нет!
kinanet

Category:

Много-мало, вира-майна!

Эта статья написана 3,5 месяца назад для сайта журнала "Искусство кино", где была размещена только в начале февраля. Я даю её в оригинальной редакции, без купюр.

Вокруг кинематографа всегда существовали какие-то устойчивые мифы, которые не только основаны вроде бы на реальных фактах, лишь сильно преувеличенных и ловко приспособленных, но и имеют опору на непроверенные данные и вообще слухи, что опровергать подчас крайне затруднительно. Поскольку удобнее верить в легенды и даже в анекдоты, а вот правда мало кого интересует.
Например, великое множество язвительных замечаний критиков и самих кинематографистов было отпущено по поводу двух кардинально полярных ситуаций в истории отечественного кино, когда один период получил название «малокартинье», а другой сразу же обозвали «многокартиньем». И если первое явление в советском кинематографе напрямую связывали с именем Сталина, который действительно выполнял обязанности как бы главного редактора (и, разумеется, цензора) всей кинопродукции, но однажды пожелал словно осуществить ленинский принцип «лучше меньше да лучше», то второе, сопровождённое резким увеличением количества снимаемых фильмов, воспринималось в качестве стихийной реакции на предоставленную свободу творить кто во что горазд.
Справедливости ради надо сказать, что снижение числа картин в конце 40-х годов происходило не столь стремительно, но к 1951-1952 годам снятых лент оказалось в сумме лишь 18 (и ещё три не были закончены). Поневоле можно увидеть в этом своеобразное пророчество грядущей агонии сталинского режима, последовавшей за смертью вождя и учителя народов. И весьма знаменательным фактом стало то, что советский кинопрокат был тогда спасён только благодаря так называемому «трофейному кино» (очень интересное описание данного феномена содержится в одном из эссе Иосифа Бродского), а конкретно в 1952 году, то есть ещё при жизни Сталина, список лидеров по посещаемости составили с большим отрывом серии про Тарзана, опередив такой идеологический образчик, как «Незабываемый 1919-й». Вопреки упорным представлениям многих, что в кинотеатрах нагло занимались приписками и подтасовками, Тарзан на экране всё равно победил Сталина и Ворошилова (а ведь идейно нечутких товарищей из прокатных структур вполне могли отправить в Гулаг!).
Но поистине значимо, что количество фильмов начало увеличиваться после кончины Сталина - и к 1956 году, когда культ личности был развенчан Хрущёвым на XX съезде, достигло того уровня, на котором примерно держалось (140-160 картин ежегодно) вплоть до конца восьмидесятых. Кстати, в качестве забавного совпадения следует привести сведение о выпуске именно в момент проведения этого этапного съезда киноленты под названием «Вольница». Хотя наступающую «оттепель» в жизни и искусстве страны логичнее сопоставлять, допустим, с выходом «Весны на Заречной улице» в конце 1956 года.
Данный экскурс в далёкую историю необходим для контраста с той ситуацией, которая возникла уже в «перестроечном кино», когда стало множиться число всевозможных структур полугосударственного, кооперативного и вообще частного плана, решивших вложиться в кинематограф, надеясь на получение быстрой прибыли. Своего рода притчей во языцех подобного «кооперативного кино» оказался плодовитый комедиограф Анатолий Эйрамджан, снимавший быстро и дёшево. А за ним подтянулся Михаил Кокшенов, тоже подавшийся в режиссёры. Но они делали всё-таки жанровые фильмы, рассчитанные на благодарный приём простых зрителей, пусть и грешили нередко по части художественного вкуса.
Кстати, те же Эйрамджан и Кокшенов в прежние, ещё доперестроечные времена нередко были не так уж высоки по своим творческим устремлениям. Например, комедия «Куда он денется!» Георгия Юнгвальда-Хилькевича по сценарию Анатолия Эйрамджана вполне сопоставима с худшими образчиками периода «многокартинья», чьи названия подчас говорят сами за себя: «Болотная street, или Средство против секса», «Здравия желаю! Или бешеный дембель», «Партийные бега, или Дребедень на мартовских сугробах», «Бу нима бу, или хара-кири против Кинг-Конга», «Путана, или Стеклянная роза», «Veniks. Половые щётки» (предыдущая картина «На помощь, братцы!» молодого режиссёра Ивана Василёва, снятая в 1988 году, была даже пошлее и вульгарнее). Иногда этим лентам прокатчики старались дать дополнительные, якобы завлекательные подзаголовки - «Счастливого рождества в Париже!» / «Банда лесбиянок», «Сэнит зон» / «Бля!» и «Жизнь - женщина» / «Женская тюряга», чего создатели, включая известных исполнителей, не могли не стыдиться. В общем, получалось нечто типа «Опыта бреда любовного очарования» (самый путаный фильм действительно талантливого Валерия Огородникова) или невразумительного названия «Тёплая мозаика ретро и чуть-чуть». Но точнее всего характеризует ряд произведений тех рубежных лет «Выкидыш» Юрия Манусова (он также был причастен в качестве соавтора сценария к появлению «Дня любви», который вообще пытались запретить и не выпустить на экран, и ещё успел в 1991 году произвести вторую картину «Чёртов пьяница», где нельзя не пожалеть популярных актёров, попавших туда будто под воздействием дьявольского гипнотизёра).
Именно подобные картины-однодневки представляли серьёзную опасность для падения среднего уровня всей кинопродукции. И укрепилось зачастую ошибочное мнение, что они снимались невесть кем, какими-то посторонними людьми, пришедшими чуть ли не с улицы. А это не соответствует действительности. Допустим, Ольга Жукова, активно творившая в начале 90-х (гордится тем, что умудрилась попасть на вторую позицию в «расстрельном списке» ГКЧП после Сергея Снежкина с его «Невозвращенцем», но её «Ночь длинных ножей» - почти такой же бред с насилием и развратом, как и «Счастливого рождества в Париже!») - выпускница вгиковской мастерской Игоря Таланкина, как и однокурсник Огородников. Ефим Гальперин, окончивший Киевский институт имени Карпенко-Карого, создал перед «Сэнит зон» неплохую детскую ленту «Дом с привидениями». А сценарист Семён Винокур («Сэнит зон / «Бля!» и «Здравия желаю! Или бешеный дембель»), уехав в Израиль, сочинил две отличные киноистории - «Кофе с лимоном» и «Друзья Яны».
Вообще сформировалось устойчивое представление о кинематографе рубежа 80-90-х годов, что снятые, например, за 1990-1991 годы рекордные 513 фильмов (кто-то твердит в теперешних телеинтервью про восемьсот, а кто-то столь же безосновательно уверяет: производство тогда сократилось, напротив, до двадцати картин!), являются ничем иным, как откровенным мусором, место которого исключительно на свалке. Между тем, на свалке оказались все статистические данные по советскому кинопрокату, официально собранные в течение полувека. И произошло это после того, как был намеренно ликвидирован Главкинопрокат, государственная структура, занимавшаяся выпуском всех созданных лент по стране. Причём решительное и бесповоротное разрушение стройной и продуманной системы проката случилось согласно специальному Постановлению Совета министров СССР, принятому в 1990 году, то есть за год до крушения советской империи. И как не увидеть в этом (подобно тому, на что намекало «малокартинье» в начале 50-х) некий вещий знак насчёт грядущего развала не только кинематографического хозяйства.
Но вот весьма интересно, что по поводу отмены запрета деятельности кооперативов в области кино представители Союза кинематографистов всё-таки похлопотали перед премьером Николаем Рыжковым, а уничтожению государственного проката никак не пожелали воспрепятствовать - наоборот, некоторые горячие головы с радостью поддержали это. Только сейчас стали раздаваться призывы опытных кинематографистов, заставших советские времена, опять воссоздать в качестве разумной альтернативы прежний принцип продвижения фильмов к зрителям.
Поистине, глобальная проблема, которая продолжает сказываться и даже обостряться на протяжении следующих почти тридцати лет, заключается именно в том, что в 1990 году была разорвана тесная и по-настоящему продуктивная связь между кинопроизводством и кинопрокатом, когда происходил налаженный возврат денег, благодаря чему можно было снимать новые картины, в том числе финансировать те, которые являлись авторскими и не имели широкого спроса. О каком вообще кинопроцессе, действенном и эффективном, следовало бы говорить, если ленты чаще всего не доходили до зрителей, а тем более не окупались. Так что своеобразной отрыжкой на резкий и необоснованный рост количества фильмов, практически не нашедших применения в низвергнутой системе проката, стало закономерное снижение их числа во второй половине 90-х годов, когда снималось картин меньше, чем в годы Великой Отечественной войны.
Однако и теперь, когда вновь случился некий бум кинопроизводства (115-120 лент в год - это многовато для России, если в РСФСР производилось лишь 85-90, зато был выход на всесоюзный экран, а также в целом ряде иностранных государств, прежде всего социалистических), существует гигантский разрыв между пятью-семью фильмами, которые выпускаются широко, хотя держатся в кинотеатрах не больше месяца, и остальным массивом, собирающим вообще ничтожные суммы. Но ведь уровень кинематографа каждой страны определяется отнюдь не по вершинным достижениям художественного плана или же кассовым хитам, а по средней продукции, которая должна активно (и долго) присутствовать в прокате, чтобы оправдывать существование всей киноотрасли.
Как раз казус «многокартинья» 1990-1991 годов заключается в том, что мало кто видел ленты того периода, но уверенно считает бесполезным и даже вредным подобное обилие фильмов. Честно говоря, я сам испытал своеобразный шок, дотошно подсчитав число сравнительно высоко оценённых мною картин из общего списка, просмотренных в разное время. В продукции 1990 года 34 ленты из 88 увиденных получили от 6,5 баллов и выше.
Ещё знаменательно, что в том же 1990-м случилась на Каннском кинофестивале такая ситуация, которой не было раньше, а уж потом её точно не могло быть. В разных программах участвовали 9 советских фильмов, из них четыре были награждены. В основном конкурсе поощрили «Мать» Глеба Панфилова и «Такси-блюз» Павла Лунгина, за дебют отметили «Замри, умри, воскресни» Виталия Каневского. Из других представленных полнометражных картин («Чёрная роза - эмблема печали, красная роза - эмблема любви» Сергея Соловьёва, «В городе Сочи тёмные ночи» Василия Пичула, «Первый этаж» Игоря Минаева, «Человек, которого не было» Пеэтера Симма и «Лебединое озеро. Зона» Юрия Ильенко) последняя из названных получила приз ФИПРЕССИ. И ещё в конкурсе короткометражек показали анимацию «Моя жена курица» Игоря Ковалёва.
А вот в 1991 году, под занавес которого рухнул Советский Союз (анекдотично, что самым последним советским кинопроизведением по дате разрешительного удостоверения стала комедия «Когда опаздывают в ЗАГС»), положение оказалось ещё лучше: 45 фильмов из 94 просмотренных вызвали у меня интерес.
Конечно, можно ссылаться на то, что раньше «вода была чище, трава зеленее», а критик моложе, ещё не уставший от бесчисленного количества картин, которые давно уже перестали удивлять. Однако не все ленты 1990-1991 годов я видел именно тогда - что-то позже, а некоторые вообще сейчас, когда готовился к написанию данного текста. И будучи нынче жадным на оценки, тем не менее ставил давним фильмам от 6,5 до 8,5 баллов.
Исключительно для сравнения: из картин 2015-2018 годов, то есть за четыре года, всего лишь 8 (!) удостоились у меня такого же благожелательного отношения. Даже признавая, что я склонен занижать значение современных картин, как минимум, на целый балл, специально подсчитал количество лент 2015-2018 годов, получивших у меня 5,5 и выше. Выяснилось, что их только 29. То есть всё равно меньше, чем за один год в 1990-1991 годы. И если в период «многокартинья» число интересных фильмов составляло для меня ежегодно примерно 15%, то теперь упало до ничтожного показателя 5-7%.
И что? Кино стало явно хуже, чем прежде? Своего рода «цензура денег» оказалось куда губительнее, нежели идеологическая и нравственная цензура (хотя и ныне она вновь начинает потихоньку заявлять о себе)? Почему кособокий и ущербный кинопроцесс, по-прежнему лишённый важной составной части в виде нормально организованного и длительного по времени кинопроката, страдает ещё от того, что даже среди начинающих режиссёров, которые зачастую намного старше тех, кто определял новые тенденции в советском кинематографе вплоть до поры его излёта, словно не могут вообще наметиться некие поколенческие мотивы? Вот в китайском или иранском кино говорят о пятом-шестом-седьмом поколении кинематографистов, а у нас каждый сам по себе, копает в одиночку свой тоннель, будто слепой крот, без особой надежды увидеть когда-нибудь свет в конце пути.
Кстати, так называемая «чернуха», чьим определением чуть ли не поголовно клеймили кинопродукцию перестроечных времён, точно уступит той «мракухе», которая нередко процветает сейчас на отечественном экране по контрасту с приторно-радостной «светлухой» или же гламуром, что некогда именовалось лакировочным кино, где лучшее изо всех сил боролось с хорошим. И если «чернуха» была стихийным, невоздержанным, анархистским, дерзким и отчаянным вызовом на то, что раньше никак не дозволялось на экране, но наконец-то получило разные послабления, нынешняя «мракуха» является по-своему концептуальным и ангажированным проявлением стойкого впечатления о беспросветности бытия и выражением несомненного человеконенавистничества, лишь скрываемого под завесой верности суровой правде жизни.
Вообще-то «мракуха» и гламур - как близнецы-братья. Вернее, они - сестра и брат, но двойняшки. И между ними существует тайная связь - инцест, так сказать! Потому что и «мракуха», и гламур имеют дело не с героями-людьми, а со схемами, функциями, в лучшем случае - с марионетками. И главное, что их объединяет - абсолютно совковое представление об идейности произведений. Поскольку высказывание куда важнее способа и формы. В любом варианте - даже при внешне эффектном стиле легко обнаруживается вторичность художественного плана по сравнению с тематикой и авторской сверхзадачей (если она вообще подразумевается). Но прежде всего, значимо отсутствие полнокровных человеческих характеров и многогранности жизни, не сводимой к паре куцых мыслей о том, что «так жить нельзя» (как в «мракухе») или «красиво жить не запретишь» (как в гламуре). Основной парадокс заключается в том, что в подобном кино нет никакой жизни в помине! Это мертворождённое, искусственное, пробирочное, генно-модифицированное непонятно что! Одним словом - безлюдье! И это - клинический диагноз!
В противоположность этому далеко не в лучших работах периода «многокартинья», порою не избавленных от невнятности или скороговорки, когда авторы словно спешат поделиться тем, что уже можно сказать с экрана, всё-таки обнаруживается неподдельная боль за то, как люди живут рядом с нами, буквально по соседству, и подчас нескладные герои, мятущиеся, не находящие себе места в окружающей реальности, вызывают сочувствие и понимание. И манера рассказа, пусть дёрганая временами, сбивчивая и лихорадочная, неизбежно располагает к себе, поскольку чувствуется так или иначе живое дыхание жизни, заснятой на киноплёнке.
Главное же - в тех фильмах ощущается на каком-то интуитивном уровне, что создатели ещё на что-то надеются, во что-то пытаются верить, куда-то стремятся вырваться и желают вдохнуть воздух нежданно-негаданно выпавшей на их долю свободы. Вовсе нет гнетущего впечатления «бездны на краю», как в мрачных современных лентах. Наоборот, есть одержимый порыв в ситуации «за день до…» избавиться от сковывающего «панциря» и полететь, словно «рой», на некое «облако-рай». Или же вдруг осознать себя «посредине мира», поднявшись на «круг второй» в постижении бытия и небытия, расставшись за «три дня» с былыми иллюзиями, что «папа, умер дед Мороз», а каждый из нас - «невозвращенец». И тогда настанут «счастливые дни», когда, несмотря на непреходящую абсурдность существования, можно исполнить «такси-блюз»…
(см. Приложение)
Subscribe

  • 65 фильмов о второй мировой войне, когда мне становилось страшно

    Начиная с детского возраста и кончая нынешним, я порою испытывал на кинолентах, так или иначе затрагивающих тему второй мировой войны, не только…

  • Готовлю любопытный список

    Сначала думал составить один интересный для меня перечень фильмов о второй мировой войне. Но в процессе подготовки понял, что надо его расширить,…

  • По наклонной

    С интересом начинал смотреть дебютную работу выпускника ВГИКа - готов был поставить если не 6 баллов, то точно 5,5. Но постепенно фильм становился…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments