На нет и кина нет! (kinanet) wrote,
На нет и кина нет!
kinanet

Виктор Астафьев почувствовал в нём русскую душу

Не иначе, как анекдотичным надо было бы счесть один из раздражённых комментариев какого-то из бесчувственных зрителей, который высказался по поводу экранизации пьесы «Медея и Пан» режиссёром Алишером Хамдамовым: «Опять этот узбекский арт-хаус!». Фильм, конечно, рассчитан на вдумчивых и тонко воспринимающих мир, также способных интуитивно постичь, о чём на самом деле повествует рассказанная история уже на метафорическом уровне. Но дело даже не в том, насколько эта, безусловно, авторская лента может быть отнесена к модному и кому-то сильно поднадоевшему арт-хаусу. Куда непостижимее, что типично русскую драму, действие которой разворачивается преимущественно в деревне, так сказать, на Среднерусской возвышенности, кто-то глупый и злой мог обозвать «узбекской» только на том основании, что режиссёр - узбек по национальности.
Это тем более странно, что именно про Алишера Хамдамова и его картину «Гарем Степана Гуслякова», снятую в уральском селе, выдающийся русский писатель Виктор Астафьев сказал следующее: «Давно я не видел в кино, чтобы так глубоко кто-то почувствовал русскую душу и сумел передать на экране». Уж Астафьева трудно заподозрить в дежурной лести и неискренности! Похвалами он, как правило, не разбрасывался.
Да и вообще в том, как Хамдамов понимал и именно изнутри ощущал русскую культуру, будучи с юности воспитанным на пиетете перед русской литературой (хотя хорошо знал и много читал произведения мировой классики и более современные сочинения), заключено объяснение его одержимых желаний, увы, так и не осуществлённых, экранизировать повесть «Джан» Андрея Платонова или рассказы Александра Грина, Юрия Казакова, Галины Щербаковой…
Впрочем, и в сугубо узбекском по материалу историческом фильме «Золотая голова мстителя», который создавался трудно и со всевозможными препонами, вообще-то сопровождавшими этого режиссёра практически на всём протяжении не очень-то задавшейся кинокарьеры, обнаруживается несомненный «русский след» благодаря точным и внутренне трагичным по атмосфере сценам с офицерами царской армии, что появились при участии (в том числе - буквально в кадре) тогда только начинавших сценаристов Петра Луцика и Алексея Саморядова. Теперь эта картина смотрится совсем иначе, ещё актуальнее, чем в 1989 году, хотя и 26 лет назад можно было при желании разглядеть горький и неутешительный намёк на судьбы наших офицеров и простых солдат, которые ещё продолжали вынужденно воевать непонятно за что на далёкой и чужой земле Афганистана.
Алишер Хамдамов ощущал себя в Москве, в воронежской или нижегородской деревне, где снимались две его последних ленты, как абсолютно русский человек, душой и сердцем болеющий за Россию, иногда переживая за неё чересчур эмоционально и обострённо, вступая в ожесточённые споры насчёт прошлого, настоящего и будущего страны, к которой был столь неравнодушен. Вот и не вынес в итоге всех этих тревог по поводу русских судеб, не находящих покоя и умиротворения.
Сегодня - сорок дней со дня его смерти. Однокурсники из ВГИКа иногда называли Алишера на русский манер Алёшей.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments