На нет и кина нет! (kinanet) wrote,
На нет и кина нет!
kinanet

Categories:

Самостоянье человека

Пожалуй, именно так, воспользовавшись гениальным пушкинским определением, следовало бы перевести название кинотрилогии Масаки Кобаяси по эпическому роману Дзюмпэя Гомикавы. У нас ранее был принят вариант «Условия человеческого существования». Недавно появилась иная версия, звучащая более философски - «Удел человеческий». Кстати, в Польше распространён перевод «Человеческая судьба». Но если ориентироваться, например, на англоязычное название The Human Condition, то это, скорее, «Состояние человека». А уж от подобного варианта как раз недалеко и до цитаты из стихотворения Пушкина, которое, как ни покажется это странным, точнее и лучше может описать пафос антивоенного творения японского писателя и его соотечественников-кинематографистов, между прочим, приступивших к экранизации в год выхода романа в свет.
И ведь поразительно, что горькая и безжалостная эпопея Гомикавы появилась всего лишь 13 лет спустя после поражения Японии во второй мировой войне - чем не пример истинного покаяния?! Но гораздо важнее то, что и для литератора, лично на себе испытавшего все ужасы, которые творила японская военщина, и для его буквального ровесника, постановщика кинотрилогии (тоже был призван в армию в 1942 году и оказался именно в Маньчжурии, где происходят события трёх фильмов), помимо гневного антимилитаристского настроя, имеет особое значение не только общая гуманистическая позиция данного повествования. Куда труднее и почти невозможно остаться человеку человеком, сохранить в себе вот это удивительное и неизбывное чувство «самостоянья», непреложный нравственный стержень, глубокое внутреннее достоинство.
Главный герой - молодой японец Кадзи, направленный из Токио на юг оккупированной Маньчжурии, где на руднике работают китайцы, включая 604 военнопленных, которые помещены в специальный лагерь за колючей проволокой с высоким напряжением. Кадзи пытается по-своему противостоять жестоким методам обращения других сотрудников японской администрации с вольноотпущенными работниками и с заключёнными, но в итоге сам становится жертвой милитаристского режима, сначала попав в школу рекрутов, а затем приняв участие в боевых действиях ранней осенью 1945 года. Но главная ирония «удела человеческого» ожидает Кадзи после скитаний вместе с другими выжившими по полям и лесам Маньчжурии, пока он не оказывается в советском лагере для военнопленных, где получает больше издевательств от японских офицеров, как бы выполняющих функции капо для рядового состава.
Внимательное, детальное, подробное и порою излишне затянутое (вся кинотрилогия длится 9 часов 40 минут!) исследование судьбы отдельного человека в годы войны, предпринятое режиссёром Масаки Кобаяси на протяжении почти четырёх лет съёмок, не может не вызвать уважение к проделанному труду - тем более, в эпоху, когда ещё не вошли в моду эпические военные картины, снятые с размахом и масштабно. Кстати, трёхчастная экранизация другого объёмного романа Дзюмпэя Гомикавы «Война и люди», осуществлённая Сацуо Ямамото, появилась только в начале 70-х годов. Из трёх фильмов «Удела человеческого», вопреки чуть ли не всеобщему признанию первой истории, даже награждённой на Венецианском кинофестивале в 1960 году, мне показалась удачнее и выдержаннее по манере вторая часть, армейская и военная, к тому же сравнительно компактная (если можно сказать подобное про повествование с хронометражом 181 минута).
А в других составляющих этой эпопеи немало необязательного и даже вызывающего сомнения из-за своей неправдоподобности (например, некоторые ситуации с китайцами; и особенно анекдотично представлены советские солдаты и офицеры - чего стОит одна лишь сцена «суда над Кадзи», когда плохо говорящий по-русски капитан Красной Армии почему-то заискивающе ведёт себя перед хорошо изъясняющимся на русском языке старшим сержантом по фамилии Чапаев!). Далеко не всегда убедительны массовые сцены, снятые как будто второпях и отнюдь не дотошно. Многие актёры грешат внешне преувеличенной аффектацией в своих ролях, довольно быстро переходят на крик и вообще впадают в истерику, в том числе и главный исполнитель Тацуя Накадаи, который вызывает чуть ли не раздражение как резонёр-идеалист в первой части, но неожиданно выигрышнее в качестве унижаемой жертвы во второй истории, а в третьей у него чередуются более и менее удачные моменты, хотя совершенно надрывным и незапланированно комичным выглядит финал.
И ещё во время продолжительного просмотра кинотрилогии Масаки Кобаяси никак не покидает воспоминание о замечательной ленте «Счастливого Рождества на фронте» (в международном прокате - «Счастливого Рождества, мистер Лоренс») его соотечественника Нагисы Осимы, который пусть и не воевал и вообще не служил в армии, но создал более впечатляющее кинопроизведение о разлагающей и калечащей души людей корневой сути японской военщины.
Оценка - 6,5 из 10.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Спасибо, что нежный

    Одна знакомая женщина-критик написала мне вчера: "Посмотрела твой фильм. Все очень хорошо. Не ожидала, что ты нежный". Я ответил:…

  • Самопознание победило тревогу

    Закончил составлять музыкальную справку по фильму "...и будет дочь". Сочинённая Андреем Щитовым первая тема главной героини, названная мною…

  • Фильмы Ридли Скотта

    Фильмы Ридли Скотта (средний балл - 6,77) «Парень и велосипед» / Boy and Bicycle (Великобритания, 1961-1965, к/м) 7…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments