На нет и кина нет! (kinanet) wrote,
На нет и кина нет!
kinanet

Categories:

Чем жив человек

Вовсе не зная, что после долгого перерыва снял в 2013 году свой фильм под названием "Донжуаны" режиссёр Иржи Менцель, один из лучших творцов не только чехословацкого, но и мирового кино, я думал с сожалением о том, что он работает в "новые времена" непростительно редко - впрочем, это случилось со многими постановщиками бывшего восточноевропейского кинематографа, оказавшегося мало кому нужным после распада социалистической системы. Вот и Менцель с особым стилем мягкого и доброго юмора (хотя порою он вполне может быть саркастичным и едким!), несмотря на признание на Западе, в последнюю четверть века уже с трудом вписывался в иную действительность - и его картина 1989 года, созданная именно на рубеже эпох, свидетельствовала о неизбежном "конце старых времён". Экранизации "Опера нищих" (1991) и "Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина" (1994), поставленные во всё-таки не свойственной Иржи Менцелю манере, не принесли былой славы - и он надолго замолчал в режиссуре, сделав исключение лишь для посмертного посвящения одному из своих любимых актёров Рудольфу Грушинскому, когда снял новеллу для альманаха "На десять минут старше: Виолончель" (2002).
Возвращение произошло только в 2006 году, когда Менцель уже в шестой раз обратился к прозе Богумила Грабала, которого всегда чувствовал и понимал, пожалуй, как никто иной - и писатель, кстати, высоко ценил попытки Менцеля найти точный эквивалент на экране его весьма необычным литературным сочинениям. Возможно, "Я обслуживал английского короля", как и запрещённая в 1969 году лента "Жаворонки на нити", принадлежат к более политизированным произведениям, однако постановщик ухитряется сохранить непередаваемую комическую интонацию даже при показе трагических страниц из истории страны, не боясь обвинений в кощунстве и вульгарности, когда монтирует, например, вторжение немецких войск в Чехословакию и сексуальные утехи главного героя, официанта Яна Дите, с соблазнительной судетской немочкой Лизой, или же высмеивает неудачный "акт втроём", задействовав для этой сцены живописный портрет Гитлера на стене у патриотически настроенной особы.
А первая половина фильма о стремлении амбициозного парня во что бы то ни стало пробиться в миллионеры больше напоминает лучшую киноверсию грабаловской прозы - "Срезки" / "Воспоминания" (1980), которая умудрилась попасть в советский прокат под названием "В старые добрые времена", что как раз верно выразило не лишённую ностальгии и одновременно жизнерадостную стихию беспечного и какого-то игривого, праздничного существования чехов и словаков после обретения независимости (это продлилось ровно 20 лет). Вот и здесь убедительно воссоздан на экране некий карнавал жизни - полнокровный, весёлый, животворный, когда люди получают видимое удовольствие от самого своего существования на этом свете, отнюдь не подозревая, что однажды произойдёт резкий исторический слом, хотя это практически не коснётся удачливого и предприимчивого героя, для которого его личные маленькие несчастья столь же не важны, как и большая беда, постигшая целую страну. И Ян вроде как добивается желанной цели, хитроумно разбогатев после войны - но на пике карьеры его как раз и настигает своеобразным бумерангом расплата за безмятежность и безрассудный гедонизм. Как классово чуждый элемент для нового строя, Ян Дите попадает почти на 15 лет в тюрьму. Выйдя оттуда уже постаревшим, поседевшим, а главное - помудревшим, он начинает лучше понимать вынесенную из заключения простую умную мысль: "Человек становится человечнее, когда терпит крах". Оказывается, искренняя доброта по отношению к людям и любовь ко всему сущему - тоже дар, который надо заслужить.
Кстати, этим всегда и привлекало творчество Богумила Грабала и Иржи Менцеля - невероятным ощущением природного праздника жизни (одна из экранизаций называлась знаменательно - "Праздник подснежников"), нередко вопреки всему и несмотря ни на что, а ещё идущим от души человеколюбием и добротою сердца, доверительностью и подлинностью чувств, естественным желанием жить и вовсе не стремиться умирать. В конечном счёте, чем жив человек? Только тем, что он сам открыто и словно взахлёб радуется жизни, пытаясь одарить этой радостью других людей.
Оценка - 7,5 (из 10).
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments