На нет и кина нет! (kinanet) wrote,
На нет и кина нет!
kinanet

Categories:
«ПИАНИСТ» (The Pianist)
Франция-Польша-ФРГ-Великобритания-Нидерланды. 2002. 150 минут.
Режиссёр Роман Полянский (Roman Polanski)
Автор сценария Роналд Харвуд (Ronald Harwood) по книге Владислава Шпильмана (Wladyslaw Szpilman) 
Оператор Павел Эдельман (Pawel Edelman)
Главный художник Аллан Старский (Allan Starski)
Художники Себастьян Т. Кравинкель (Sebastian T. Krawinkel), Ненад Пецур (Nenad Pecur)
Композитор Войчех Киляр (Wojciech Kilar)
Использована музыка Иоганна Себастьяна Баха (Johann Sebastian Bach), Фредерика Шопена (Frederic Chopin), Людвига ван Бетховена (Ludwig van Beethoven)
В ролях: Эдриен Броди (Adrien Brody), Эмилия Фокс (Emilia Fox), Томас Кречманн (Thomas Kretschmann), Михал Жебровский (Michal Zebrowski), Эд Стоппард (Ed Stoppard), Морин Липмен (Maureen Lipman), Фрэнк Финлей (Frank Finlay), Джессика Кейт Мейер (Jessica Kate Meyer), Джулия Рейнер (Julia Rayner), Ричард Райдингс (Richard Ridings), Рой Смайлс (Roy Smiles), Пол Брэдли (Paul Bradley), Дэниел Кальтаджироне (Daniel Caltagirone), Анджей Блюменфельд (Andrzej Blumenfeld), Джон Беннет (John Bennett), Сирил Шэпс (Cyril Shaps), Рут Плэтт (Ruth Platt), Ронан Вайберт (Ronan Vibert), Кшиштоф Печиньский (Krzysztof Piecinski), Катажина Фигура (Katarzyna Figura)
Премии: главный приз на МКФ в Канне, 7 «Сезаров» - за фильм, режиссуру, главную мужскую роль, музыку, работу оператора, художника-постановщика, звукооператоров (Жан-Мари Блондель, Жерар Арди, Дин Хамфриз - Jean-Marie Blondel, Gerard Hardy, Dean Humphreys), 2 премии БАФТА - за фильм и режиссуру, 3 «Оскара» - за режиссуру, главную мужскую роль и адаптированный сценарий, Европейский киноприз за операторскую работу, 8 призов «Орёл» в Польше - за фильм, режиссуру, музыку, работу оператора, художника-постановщика, художника по костюмам (Анна Шеппард - Anna Sheppard), звукооператора (Жан-Мари Блондель), монтажёра (Эрве де Люз - Herve de Luze), «Давид» Донателло» за лучший иностранный фильм в Италии, «Серебряная лента» в Италии лучшему иностранному режиссёру, «Гойя» за лучшую европейскую картину в Испании, премия Японской киноакадемии и приз «Кинема дзюнпо» за лучшую иностранную ленту в Японии в 2003 году, «Чешский лев» за лучший иностранный фильм в Чехии в 2003 году
Кассовые сборы - 2,5 млн. фунтов стерлингов в Великобритании, $120 млн. в мире
Посещаемость - 1,7 млн. зрителей во Франции, 0,8 млн. зрителей в ФРГ
Оценка - 8,5 (из 10)

Экзистенциальная военная драма

Кому-то данная лента Романа Полянского кажется холодной и бесстрастной, хотя эти определения несправедливы. Скорее можно сказать, что его картина настолько объективна, насколько способен быть несубъективным человек, лично испытавший ужасы войны и Холокоста. Причём это касается не только главного героя, польского музыканта Владислава Шпильмана, который чудом сумел выжить в страшную эпоху и умер в возрасте 88 лет накануне съёмок «Пианиста» на основе его мемуаров. Ведь и Роман Полянский - пожалуй, первый из режиссёров мирового уровня, который только на исходе седьмого десятка своей жизни решил обратиться к тому, что знал отнюдь не понаслышке и пережил, как говорится, на собственной шкуре. Он столь же непостижимо избежал трагической участи своих родителей, сгинувших в концлагере, и, выбравшись из краковского гетто, скрывался в деревне.
Но даже те, кто не знает фактов биографии Полянского, могли ожидать от прославленного постановщика фильмов ужаса, мистических лент и триллеров, наверно, чего-то пугающего, тревожного, нервного и будоражащего. Поэтому начало «Пианиста» поневоле представляется обычным, заурядным, лишённым какой-либо экспрессии, не говоря уже о взвинченности манеры. Несмотря на решение снимать картину в цвете (приглашённый польский оператор Павел Эдельман ранее работал с Анджеем Вайдой на фильмах «Настасья» и «Пан Тадеуш»), нарушая как бы хроникальную традицию чёрно-белого кино, заявленную тем же Вайдой в «Корчаке» и Стивеном Спилбергом в «Списке Шиндлера», Роман Полянский не сразу и словно без особых усилий добивается «будничности повествования». И вот это оказывается самым страшным! Когда изо дня в день, между делом, второпях и без какого-либо объяснения одни люди, одетые в немецкую или же в специальную униформу для «еврейских полицейских» (выясняется, что были и такие!), унижают, избивают, расстреливают других людей лишь за то, что они - евреи, это воздействует, в конечном счёте, куда сильнее, нежели преувеличенные пафосные страсти на тему тотального истребления несчастной иудейской нации.
Да и заглавный персонаж ведёт себя не столько как непосредственный участник событий, но будто свидетель, который наблюдают чуть со стороны за всем происходящим. Он - своего рода авторский посредник, в чём-то уподоблен кинокамере, запечатлевающей на плёнку то, что попадает в её объектив. Кстати, это не раз подчёркнуто в избираемых ракурсах съёмок, когда Владислав Шпильман следит за творящимся «обыденным ужасом» через узкий проём или сквозь краешек окна, особенно в тех сценах, когда он скрывается на нелегальных квартирах.
И тут, между прочим, впервые обнаруживается явная перекличка «Пианиста» с одним из ключевых произведений «прежнего Полянского» - а именно с «Жильцом», где режиссёр не случайно сам играл главную роль некоего кафкианского типа, постепенно сходящего с ума на съёмной квартире в весьма небогатом парижском районе. Поскольку и Шпильман, который остаётся практически в одиночестве в последней трети ленты и стремится выжить на этом свете вопреки разумным доводам, что всё равно не жилец, ибо спастись не удастся, ведь и другие погибли ни за что ни про что, он превращается словно... в Робинзона Крузо на необитаемом острове, цепляющегося за жизнь из последних сил. И в отличие от безвольного и подавленного Трелковского из «Жильца», который, прежде всего, становится жертвой собственных сомнений и подозрений по отношению к миру вокруг себя, герой «Пианиста» выживает благодаря вере в то, что не должен, вообще не вправе исчезнуть раньше положенного свыше срока. И это словами даже не высказанное убеждение даёт ему именно музыка, от которой пианист был насильно отлучён в течение нескольких лет.
Своеобразная «пытка отсутствием музыки» точнее всего выражена в эпизоде, когда Владислав Шпильман после очень долгого перерыва впервые оказывается около пианино, но не может играть из соображений конспирации, так что вынужден лишь в воздухе перебирать пальцами, не опуская их на клавиши - зато в его мыслях (и за кадром) звучит музыка Фредерика Шопена. И спасение приходит к пианисту вовсе не тогда, когда немцы покидают Варшаву, в которую врываются советские войска, а в тот момент, когда случайно его обнаруживший немецкий капитан Вильм Хозенфельд позволяет сыграть на пианино. Остальное - не молчание, но музыка, будто вопреки финальному монологу шекспировского героя, решавшего мучительный вопрос «быть или не быть».
Остаться жильцом на этом свете подчас трудно и почти невыполнимо, если бы человеком не владела иная миссия, заключающаяся для него в творчестве. Этим человек и жив. Так что Роман Полянский сделал фильм не об «искусстве выживания», а о выживании благодаря искусству. В конце концов, и его самого судьба чудесным образом хранила ради того, чтобы максимально реализовался этот талант в сфере кино.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments