April 30th, 2021

"Загородил полнеба гений..."

"Антихрист" меня попутал!

Собирался вчера пересмотреть вечером фильм "Антихрист" Ларса фон Триера, чтобы потом написать заказанную мне рецензию. Но хотел перед этим поспать часок, чтобы быть в надлежащей физической форме. Однако проспал три часа - до полуночи. А позже не стал уже смотреть картину. Приступлю к ней сейчас - тем более, что настала Страстная пятница, пусть и по православному календарю.
"Загородил полнеба гений..."

Изгнанные из Эдема

Многих продолжает удивлять ещё с момента первого показа картины «Антихрист» Ларса фон Триера на Каннском фестивале в 2009 году, что она посвящена в финальных титрах именно Андрею Тарковскому, хотя вроде бы давно известно фанатическое пристрастие датского режиссёра творчеству великого русского мастера кино. И больше всего смущает явное несоответствие экранным работам Тарковского содержания и проблематики несомненно провокационной ленты фон Триера, которую он собирался снимать сразу после «Мандерлея», но произошла скандальная утечка информации, что очередное творение датчанина будет носить резкий женоненавистнический характер.
Казалось бы, в «Антихристе» есть немало тому подтверждений - ведь даже название Antichrist написано с употреблением последней буквы t в качестве символического знака, определяющего женский пол: ♀, что интерпретируется как «ручное зеркальце богини». И практически вся вторая половина повествования проникнута мизогинией (часть 3 «Отчаяние» вообще имеет подзаголовок «Гиноцид», то есть подразумевается истребление женщин), а главная героиня, некогда пытавшаяся исследовать в неоконченной диссертации массовые убийства женщин мужчинами в прошлые века, превращается в сущее исчадие ада, в Сатану в человеческом облике, конкретно - в женском. Но ещё до этого прозвучала знаменательная фраза: «Природа - царство Сатаны», что в корне противоречит высказыванию Прохожего в «Зеркале», любимом фильме Андрея Тарковского для Ларса фон Триера, увиденном им в юности: «Это оттого, что мы природе, что в нас, не верим».
Однако в первой половине «Антихриста», которая построена в большей степени на снах и видениях, а также запечатлена вполне в изобразительной манере Тарковского окружающая природа в некой лесной местности, называемой Эдемом, очевиднее проглядывает перекличка не только с «Зеркалом», но и со «Сталкером». Ведь там длительное по времени перемещение в физическом пространстве необходимо для того, чтобы люди, желающие войти в Волшебную комнату и осуществить какие-то собственные мечты и чаяния, действительно отбросили все сомнения и тревоги, были внутренне подготовлены к восприятию даже неожиданного исполнения скрытых глубоко в подсознании маний и фобий. И кто-то вообще побоится переступать порог, чтобы не получить, как в «Солярисе», пугающую материализацию своих подспудных комплексов.

«Фрейд умер» - сказано в «Антихристе». Для героя-психоаналитика это равнозначно известной формулировке Ницше: «Бог умер». Но он изо всех сил продолжает цепляться за методы собственной профессии, стремясь во что бы то ни стало вывести из состояния крайней депрессии свою жену, считающую себя виновной в случайной смерти маленького сына. А по ходу развития событий выясняется, что это не лишено оснований. И её прорывающийся откуда-то из бездны тёмного природного начала жестокий и членовредительский протест против всего мужского, как и беспощадное избавление от того, что изначально присуще женщине, поистине становится дьявольским. В тихом и идиллическом уголке под названием Эдем пробуждаются у героини самые низменные инстинкты, и она оказывается всего лишь марионеткой в руках неведомого Хаоса, который правит миром, согласно заявлению об этом вдруг заговорившей лисы в лесу.
Как и в «Белой ленте» Михаэля Ханеке, которая, в отличие от картины Ларса фон Триера, была принята на том же Каннском фестивале с немалым успехом и заслуженно получила главный приз, речь идёт о мучительно осознаваемом «первобытном грехе», который довлеет над человечеством со времён Адама и Евы, изгнанных из рая по причине того, что поддались искушению Сатаны. Только в «Антихристе» этот мотив доведён до натуралистического предела, шокирующего и наносящего душевное увечье в более грубой форме, нежели это было сделано Ханеке, можно сказать, с изощрённым тактом и горькой иронией.
Право же, шестиминутный чёрно-белый пролог, как и финальные кадры фильма фон Триера, сопровождённые арией Альмирены из оперы «Ринальдо» Георга Фридриха Генделя, которая была создана на основе эпической поэмы «Освобождённый Иерусалим» Торквато Тассо, куда сильнее и эмоциональнее поражают душу: «Дай мне оплакать грустную долю и о свободе тяжко вздыхать».