March 9th, 2021

"Загородил полнеба гений..."

И это тоже под луной не ново

Вторая режиссёрская работа английского актёра Хэрри Маккуина, снятая им в 36-летнем возрасте, может показаться несколько неожиданной для человека, который ещё далёк до глубоких переживаний почти шестидесятилетних (один из них начинает страдать от деменции, а другой не хочет потерять того, с кем был связан двадцать лет жизни). Судя по сокращениям, сделанным в российской версии, прокатчики желали бы уйти от более явного представления на экране интимных отношений двух главных героев «Суперновы» - писателя Таскера и пианиста Сэма.
Как ни прозвучит это странно для кого-то (особенно для представителей ЛГБТ-сообщества, всегда с жаром бросающихся на защиту геев и лесбиянок в кино), купюры могли пойти даже на пользу картине, чья истинная суть именно человеческого, а не гендерного содержания, проявляется тогда, когда в последней трети повествования раскрывается безысходность драмы обоих персонажей. Таскер понимает неизлечимость своей болезни, а главное - не хочет быть никому в тягость, прежде всего, Сэму, поэтому стремится решить эту проблему раз и навсегда. А Сэм начинает чувствовать то, о чём Таскер вообще не говорит, и когда получает подтверждение, как всё может скоро закончиться, вынужден принять это со стоицизмом.

В итоге оба приходят как бы к буддистскому умиротворению - точнее, постигают вечный закон бесконечного мироздания, согласно которому даже Сверхновые звёзды резко вспыхивают, а потом медленно угасают. И звёздное небо в самом начале и в конце поведанной истории - это словно выход в другое измерение, в иные пределы, где уж точно не имеют никакого значения ни пол, ни возраст, ни род занятий человека, если он всё-таки оставил какой-то след, не обязательно достигнув каких-то успехов, а просто запомнившись по своим душевным качествам близким людям и друзьям.
Довольно необычно узнать, что режиссёр «Суперновы» пригласил англичанина Колина Фёрта и американца Стенли Туччи вовсе не на те роли, которые они сыграли в фильме. Но во время репетиций сами исполнители предложили, что поменяются друг с другом: Туччи будет Таскером, а Фёрт - Сэмом. И надо сказать, что такой выбор оказался более оправданным. Правда, Колин Фёрт уже был в «Одиноком мужчине» (2009) геем, потерявшим своего умершего партнёра. Но Стенли Туччи действительно убедителен в качестве Таскера, вроде бы привередливого и колючего, недовольного и нелюдимого, однако использующего это как защитную реакцию, пытаясь скрыть необратимую утрату памяти и самоидентификации. В конечном счёте, этот персонаж - более глубокая человеческая натура, нежели Сэм, который сможет, конечно, пережить тяжёлую потерю, отдавшись спасительной музыке, что мы и видим в финальных кадрах.
"Загородил полнеба гений..."

Мой первый фильм в системе "Дмитриев-колор"

Когда в 1975 году в Госфильмофонде СССР стали печатать уже не чёрно-белые, а цветные контратипы зарубежных кинолент, то среди отечественных кинематографистов, так или иначе имевших возможность знакомиться с этими версиями, получило хождение такое определение системы цвета: "Дмитриев-колор" - в честь Владимира Юрьевича Дмитриева, замечательного киноведа, начальника иностранного отдела Госфильмофонда.
Думаю, что первыми цветными заграничными картинами, которые я увидел в маленьком кинозале в Белых Столбах, были "Ребёнок Розмари" Романа Полянского и "Томми" Кена Рассела. Причём сильный цветовой шок я испытал на "Ребёнке Розмари" - особенно в воображаемой (или же это было на самом деле?) сцене изнасилования героини самим Дьяволом! И если "Томми" я пересматривал в Госфильмофонде ещё раза три, то "Ребёнок Розмари" никогда.