February 23rd, 2020

"Загородил полнеба гений..."

Колыбельная для Сталина

Режиссёр Сергей Лозница в качестве документалиста не только добивается более высокого художественного результата, нежели в своих игровых фильмах, но и умудряется сохранять максимальную нейтральность практически на всём протяжении хроникального повествования. Даже в тех случаях, когда монтирует из снятых некогда материалов или использует документальные ленты известных авторов, однако расширяя их существенно, а главное - снабжая специально записанной фонограммой и обрабатывая киноплёнку при помощи компьютерных технологий. Но всё-таки в отличие от тех проектов, которые являются фактически реставрационными, тщательно воссоздающими давние оригиналы (допустим, «Годовщина революции» Дзиги Вертова, заново восстановленная киноведом и историком кинематографа Николаем Изволовым), Лозница довольно тонко и искусно представляет, если воспользоваться названием картины «Представление», как бы открывающей серию его монтажных опытов с хроникой (впрочем, и «Блокада» была именно таковой), старую экранную историю в новом свете.
Достигается это благодаря точно расставленным акцентам автора неизбежно другого произведения, где ощущается, прежде всего, современное знание о минувшей эпохе, некая историческая дистанция, с которой мы смотрим на события прошлого. Пожалуй, можно поймать себя на довольно странном впечатлении, что наш взгляд, в какой-то степени ориентируемый режиссёром за счёт смены кадров, ритмики происходящего, иногда меняющего скорость своего течения, словно продлеваемого и укрупняемого на глазах у зрителей, позволяет считывать в зафиксированном прежними операторами изображении дополнительные смыслы, которых там точно не было. Наверно, здесь следует говорить о своеобразном видоизменении классического понятия «эффект Кулешова», когда иное значение хроники появляется не только в связи с монтажом различных кадров, но и при помощи продуманной внутрикадровой организации экранного пространства.
Вот и в фильме «Государственные похороны» (в российском прокате решили дать другое название - «Прощание со Сталиным», что отсылает к «Великому прощанию», созданному несколькими ведущими советскими режиссёрами сразу после кончины вождя) трудно избавиться от ассоциации, что идущие бесконечно долго в Колонном зале толпы людей, которые далеко не всегда плачут, а с каким-то острым любопытством косятся налево, в сторону гроба с телом Сталина, словно не веря в конец целой эпохи в жизни страны, могут косвенно напомнить миллионы замученных и уничтоженных, о чём сказано лишь в финальных титрах.

Но самый неожиданный «эффект Лозницы» (наверно, так надо назвать это) заключается в том, что в последних сценах, когда гроб уже занесли в Мавзолей, на фоне панорамы вдоль усыпанной цветами территории у Кремлёвской стены начинает звучать за кадром песня Матвея Блантера на стихи Михаила Исаковского, одного из любимых поэтов Сталина, который обожал вполне народные по манере строки, вышедшие из-под пера данного автора. Причём это - колыбельная, сочинённая ещё в 1940 году. И там есть такие слова: «Ты не увидишь ни горя, ни муки, // доли не встретишь лихой... // Спи, мой воробушек, спи, мой сыночек, // спи, мой звоночек родной!». Воздействует поразительно! Сергею Лознице удалось благодаря внезапной лирической интонации в чинных государственных похоронах выразить примерно то, что непонятно каким образом смог осуществить в 1937 году Дзига Вертов в собственной «Колыбельной», которая была запрещена через пять дней после выхода на экран, а создатель практически лишился возможности делать авторские документальные ленты. Его гимн во славу женщин и матерей, живущих в славной социалистической стране, на интуитивном уровне воспринимался как проникнутый трагической иронией эмоциональный эпос всего лишь об единственном отце - Отце народов. Вот и прощание со Сталиным в фильме «Государственные похороны» (если придерживаться оригинальной версии названия) оборачивается похоронами государства, крахом диктатуры, сломом эпохи. Колыбельная над гробом звучит как отпевание покойника, с которым надо бы проститься навсегда. Да всё никак не получается...
"Загородил полнеба гений..."

Три года на ivi.ru

«Тони Эрдманн» (https://www.ivi.ru/watch/166228/reviews/44668)
«Любой ценой» (https://www.ivi.ru/watch/158939/reviews/44682)
«Лунный свет» (https://www.ivi.ru/watch/174001/reviews/44722)
«Под песком» / «Моя земля» (https://www.ivi.ru/watch/172887/reviews/44740)
«Персональный покупатель» (https://www.ivi.ru/watch/158755/reviews/44770)
«Манчестер у моря» (https://www.ivi.ru/watch/154070/reviews/44925)
«Тайные скрижали» / «Скрижали судьбы» (https://www.ivi.ru/watch/145099/reviews/45046)
«Дэвид Линч: жизнь в искусстве» (https://www.ivi.ru/watch/184356/reviews/45293)
«Аустерлиц» (https://www.ivi.ru/watch/174311/reviews/45336)
Collapse )
"Загородил полнеба гений..."

Майкл Уинтерботтом жаден до кино!

Перед пресс-показом нового фильма "Жадность" английского режиссёра Майкла Уинтерботтома я наивно решил посмотреть те его картины, которые не видел. Оказалось, что можно найти ещё 18 лент. А я прежде был знаком только с восемью. Много же наснимал Уинтерботтом всего лишь за четверть века.
"Загородил полнеба гений..."

Зачем творить вымученно?

Честно говоря, я не понимаю устойчивого и даже навязываемого представления о творческой работе истинного художника как о чём-то трудном, мучительном, изнурительном, бесконечно выматывающем и чрезвычайно продолжительном по времени. А если произведение рождается быстро, без особых затрат - как душевных, так и физических, особенно финансовых, то грош ему цена в художественном плане. Ведь наверняка это создал непрофессионал, любитель, ремесленник, халтурщик, графоман, бездарь (данный ряд можно продолжить). И только подлинный автор способен сам сильно страдать и доводить других до исступления, чтобы появилось нечто значительное и глубокое.
Но мне всегда претила вымученность творений, претендующих якобы на концептуальность высказывания, а по сути являющихся пустышками. Любое сложное должно казаться внешне простым и по-своему безыскусным. И совсем не близка мне позиция, что следует трудиться в искусстве тяжко и с неимоверными усилиями. Те тексты, которые я пишу вот уже почти полвека, могут довольно скоро поднадоесть, если вообще затягивать работу над ними. Да и в своём обращении к режиссуре я отнюдь не хотел бы видеть желание самоутвердиться за счёт напряжённого и вроде как одержимого создания некой видимости, что всё даётся с большими жертвами и вопреки неимоверным испытаниям. Вероятно, что не столь уж легко, однако не так, как кто-то жаждет изобразить себя в виде "раба на галерах", вынужденного влачить жалкое существование.
С юности обожаю строчки Пастернака: "Любить иных - тяжёлый крест, // а ты прекрасна без извилин, // и прелести твоей секрет // разгадке жизни равносилен". Так что не надо тащить на себе неподъёмную тяжесть и притворяться непостижимо умным. Искусство, как и жизнь, это всё-таки простая вещь. Но неразгадываемая.