January 29th, 2020

"Загородил полнеба гений..."

Даже в метро спрашивают моё мнение о фильме

Вчера на станции метро "Курская" какой-то юноша, вставший вслед за мной на ступеньки эскалатора, неожиданно спросил: "А вам понравился фильм?". Мне ничего не оставалось, как ответить, что понравился. Но поскольку я спешил на встречу с главным исполнителем и звукорежиссёром (мы вместе поехали потом в Абрамцево), я не уточнил у спрашивавшего: был ли он действительно на пресс-показе новой картины Романа Полянского.
"Загородил полнеба гений..."

Гражданин Д.

Рецензия размещена первоначально на ivi.ru

86-летний Роман Полянский, всё ещё сохраняющий хорошую режиссёрскую форму, хотел назвать свой новый фильм кратко и исчерпывающе: «Д.». Во франкоязычной версии картина именуется тоже знаково: «Я обвиняю» - согласно программной статье писателя Эмиля Золя, который выступил в защиту несправедливо обвинённого в шпионаже офицера-еврея Альфреда Дрейфуса и сам получил за это по приговору суда тюремный срок в один год, но смог уехать в Англию в изгнание - до тех пор, пока Дрейфус не был оправдан. А в международном прокате у ленты Полянского другое название - «Офицер и шпион», которое вряд ли следует признать удачным, если только не отнести его к двум персонам: ещё и к полковнику Мари-Жоржу Пикару, дотошно пытавшемуся выяснить, что шпионажем занимался совсем другой человек в министерстве обороны Франции.
Однако для автора этого фильма важен не только исторический остропублицистический контекст, связанный с «делом Дрейфуса» (весьма любопытно, что первый кинематографический отклик появился уже в 1899 году, причём картину умудрился снять Жорж Мельес, решивший изменить своей фантазийной манере и сделать что-то реалистическое, на злобу дня). Зная давние пристрастия Романа Полянского к своеобразному хичкоковскому мотиву, когда невиновный объявляется виновным, а тот, кто на самом деле совершил какое-то преступление, считается вполне добропорядочным гражданином, не вызывающим никакие подозрения, также надо бы подчеркнуть, что этот польский еврей, поневоле испытавший на себе «извечную вину» своего народа, всегда был склонен к некоему кафкианскому восприятию почти запрограммированной абсурдности окружающего мира. И чешский еврей Франц Кафка уж наверняка имел представления о долголетнем и возмутительном судебном процессе, носившем несомненный антисемитский характер, когда сочинял собственные истории о столкновении безвинного человека с бездушной карательной системой государства, а также с заведомо нетерпимым мнением безликой толпы.

Так что Альфред Д., пусть и остающийся в ленте Полянского как бы на полях ожесточённой битвы Пикара за справедливость, вполне соотносится с Йозефом К. из романа «Процесс» Кафки. И хотя в случае с Дрейфусом судебная истина всё-таки восторжествовала спустя много лет, режиссёр знаменательно завершает свой фильм довольно горьким эпилогом, когда встречаются ставший генералом и военным министром тот, кто стремился защитить невинно осуждённого, и уже оправданный «шпион», которого повысили до звания майора. Но немалая дистанция между обоими подчёркнута особо - и «герой общественно-политического скандала» выглядит по-кафкиански обычным просителем у врат Закона. А о дальнейшей судьбе Альфреда Дрейфуса вообще ничего не сообщается в информационных титрах в финале картины, поскольку для её постановщика это находится за пределами избранной им концепции, что отдельный человек со своей персональной индивидуальностью оказывается лишь объектом для посторонних манипуляций других людей и общества в целом. Как это ни странно, подобный «гражданин Д.» - будто очередной «жилец» во враждебной действительности. И Роман Полянский вновь подтвердил, что остаётся верен самому себе.