November 29th, 2019

"Загородил полнеба гений..."

Монтаж - дело тонкое!

Задал мне вопрос один из читателей, над чем я раньше как-то не задумывался, хотя обращал внимание на это. Действительно, в советском кино были чаще всего монтажёрами именно женщины. И нередко возникал как бы творческий тандем - например, у Андрея Тарковского и Людмилы Фейгиновой, которая сотрудничала с ним, начиная с "Иванова детства".
А вот лучшим педагогом по монтажу являлся во ВГИКе замечательный человек, пусть и казавшийся кому-то странным и даже экстравагантным - Лев Борисович Фелонов, перед которым тряслись на экзамене все будущие режиссёры-знаменитости. Андрей Кончаловский где-то упоминал, что получить "четвёрку" от Фелонова по монтажу считалось огромной удачей. Мне повезло лично общаться со Львом Борисовичем, которому было почему-то интересно разговаривать про разные фильмы со мной, простым сотрудником кабинета советского кино. В благодарность за это я постарался протолкнуть справку о Фелонове в готовящийся "Энциклопедический словарь КИНО", который вышел в свет уже после его кончины.
UPD. Спросил жену - оказывается, она знала Фелонова по ВГИКу ещё раньше меня. И студенты называли его про себя ласково: Лев Бобыч.
"Загородил полнеба гений..."

И оставить дверь приоткрытой…

Рецензия размещена первоначально на ivi.ru

Новый фильм «Ирландец» Мартина Скорсезе обречён на сопоставление с «Крёстным отцом» Фрэнсиса Форда Копполы и «Однажды в Америке» Серджо Леоне не только из-за своего внушительного хронометража (три с половиной часа), но благодаря намерению режиссёра сотворить ещё одну эпическую гангстерскую сагу. А ещё напрашивается очевидное сравнение со снятой параллельно итальянской лентой «Предатель» Марко Беллоккьо, которая прослеживает на протяжении длительного периода времени историю заката сицилийской преступной организации «Коза ностра», чьи члены подверглись физическому устранению по приказу предводителей мафии, затем оказавшихся на скамье подсудимых в связи с показаниями против них того, кто сам не хотел признавать себя il pentito, то есть раскаявшимся, но желал соблюсти прежние законы чести.
Однако заглавный герой «Ирландца» вообще не склонен в чём-либо признаваться даже спустя многие годы после того, как практически все крупные авторитеты криминального мира в Америке погибли или умерли своей смертью. И даже не хотел бы ничего поведать о тех преступниках, кого сам на дух не переносил, не говоря уже о людях этого сорта, к кому испытывал искреннюю симпатию (что вовсе не исключало того, что при получении задания мафии, от которого невозможно было отказаться, Фрэнк Ширен просто вынужден был довольно хладнокровно убивать их - сам позже намекает одной из своих четырёх дочерей, что всё делал ради защиты собственной семьи). Кстати, в вопросе своеобразного хранения верности семейным традициям - как в частной жизни, так и в абсолютно противоправных делах криминального синдиката - он вполне может быть «духовным братом» основного персонажа «Предателя».

И действительно знаменательно, что Ширен в финальном разговоре со священником готов поистине считать себя виновным и подло поступившим лишь по отношению к вдове широко известного (в том числе в преступных кругах) Джимми Хоффы, некогда бывшего могущественным председателем профсоюза водителей грузовиков, когда позвонил ей далеко не сразу после «исчезновения» Хоффы и бормотал что-то нелепое, нечленораздельное по этому поводу. Хотя зрители-то знают, что на самом деле произошло - более того, становятся в ходе всего экранного повествования слушателями долгого признания престарелого Фрэнка Ширена как бы прямо на камеру, словно на предсмертной исповеди. Будто бы нам чуть приоткрылась та дверь внутрь души безжалостного исполнителя чужой воли, которую (то есть дверь комнаты в приюте для стариков) он попросил священника не закрывать совсем в самом последнем кадре картины.
Фильм Скорсезе, впервые показанный незадолго до его 77-летия, вероятно, несёт на себе печать определённой творческой усталости постановщика, который работает в кино вот уже 55 лет. Это особенно заметно в первой трети ленты, всё-таки нуждающейся в сокращении или же в иной монтажной подаче. Во второй трети картины и немножко в третьей, безусловно, солирует Аль Пачино в качестве Джимми Хоффы, представляя совершенно иного человека на экране, нежели это было в очень талантливой работе «Хоффа» Дэнни Де Вито, где заглавную роль играл Джек Николсон. А вот Роберт Де Ниро, как-то неуверенно чувствующий себя на протяжении большей части повествования, словно повторяя уже знакомое и даже заученное наизусть по прежним ролям, хотя бы в продолжении «Крёстного отца» или в «Однажды в Америке», неожиданно воспаряет на высоты актёрского мастерства в последней трети фильма, когда его роль приобретает несомненное трагическое измерение. В какой-то момент ловишь себя на ощущении, что начинаешь по-настоящему сочувствовать этому человеку, оказавшемуся заложником собственного «преступного амплуа» и переступившему ту грань, за которой он уже сам может винить себя - не из-за жестоких убийств, а в связи с необходимым (слово-то какое!) предательством тех, кто был близок и дорог.
И ад ещё не кончился с исходом в мир иной всех тех, кто состоял в криминальном синдикате (а сведения об обстоятельствах смерти каждого из них как раз даны в поясняющих титрах) - ад только начинается для уцелевшего и тихо доживающего свой век среди благолепно выглядящих обитателей дома престарелых. В принципе, можно сравнить с горьким и беспощадным финалом «Таксиста» Мартина Скорсезе с тем же Робертом Де Ниро в заглавной роли. Продолжающаяся жизнь куда хуже преждевременной кончины.
"Загородил полнеба гений..."

Позвали рассказать об "Ирландце" на канале "Культура"

Сначала хотели записать интервью со мной во вторник. Потом перезвонили - назначили на воскресенье. Это должно быть отзывом о фильме "Ирландец" Мартина Скорсезе для программы "Новости" на телеканале "Культура".