January 7th, 2018

"Загородил полнеба гений..."

Попробовал отправить книги в специальной коробке

Поскольку были, к сожалению, три-четыре случая, когда получатели бандеролей и посылок стали жаловаться на то, что отправленные им книги приходят с мелкими дефектами, я решил попробовать посылать экземпляры в специальных коробках "Почты России" (из-за чего цена немного увеличится). Хотя выбор всё равно невелик - коробки не очень-то подходят по размеру: то маленькие, то большие. Боюсь, что в отправленной вчера посылке в Санкт-Петербург три тома персональной киноэнциклопедии "Почти сорок четыре тысячи" могут чуть болтаться внутри при транспортировке. Не побьются ли уголки книг?
"Загородил полнеба гений..."

Пойдём, выпьем со мной в таверне у врат дракона

Наконец-то выполняя давний заказ одного из читателей на пару рецензий, посмотрел ночью два фильма Орсона Уэллса (а должен написать текст о "Полуночных колоколах") и сейчас начал скачивать семь лент Кинга Ху, чтобы отрецензировать всего лишь одну из них - "Касание дзэн". Нелегка ты, участь въедливого киноведа!
"Загородил полнеба гений..."

Разместил 70 рецензий на Кинокластере

По предложению, недавно поступившему мне с нового сайта Кинокластер, начал размещать там свои рецензии, не вошедшие в двухтомник "3500" и не опубликованные на каких-либо иных сайтах. За три дня я уже разместил на Кинокластере семьдесят текстов о всевозможных фильмах разных лет - от "Вампиров" Луи Фёйада до "Трёх билбордов на границе Эббинга, штат Миссури" Мартина МакДоны.
"Загородил полнеба гений..."

"Вот были деньки!"

Именно с подобной фразы начинается лента «Фальстаф (Полуночные колокола)», последняя из шекспировских экранизаций Орсона Уэллса, если не считать «Венецианский купец», так и оставшийся короткометражным телефильмом. Кроме того, «Фальстаф» (в театре Уэллс дважды, в 1939 и 1960 году, неудачно подступался к этому материалу) оказался последним игровым законченным кинопроизведением американского режиссёра в полном метре, показанным ещё при жизни творца. А немало его работ были недоделаны, отснятые сцены ряда картин вообще не сохранились. Сам Орсон Уэллс вроде как особенно любил данную ленту - можно сказать, что она непроизвольно подвела итог его бурной и насыщенной множеством неординарных замыслов режиссёрской кинокарьеры, столь стремительно и ярко начатой «Гражданином Кейном» в 25-летнем возрасте. «Фальстаф» снят Уэллсом ровно в пятьдесят, но сам он в заглавной роли выглядит тучным стариком (хотя ему пришлось, как ни парадоксально, соблюдать диету во время съёмок, поскольку был на тот момент ещё толще, чем требовалось).
Однако нигде, пожалуй, этот актёр, часто снимавшийся также у других постановщиков, не производил на экране настолько жизнерадостного, озорного, лукавого, порою просто хулиганского впечатления, как здесь. Хитроватый взгляд выпивохи и охальника всё-таки выдаёт в нём явно непростую натуру - Фальстаф ведь из разряда не только комических персонажей Шекспира, но и по-своему является шутом при принце Уэльском, будущем короле Генрихе V, который прилюдно отречётся от «друга игрищ и забав», лишь водрузив на голову отцовскую корону. И вот тут наступает подлинный «момент истины», когда сэр Джон понимает собственную отринутость и обречённость, так что вскоре умирает, став никому не нужным отщепенцем.
И пусть сам Орсон Уэллс прожил ещё два десятка лет, продолжал много играть в чужих фильмах, постоянно пытался что-то снимать, практически не доводя ничего до конца (из более поздних киносочинений следует непременно выделить очень необычную по жанру и по манере картину «Ф как фальшивка» - кстати, тема обмана и разного рода подделок, в том числе выдачи себя за кого-то иного, присутствует в большинстве работ Уэллса, включая «Фальстаф», который вполне можно было бы именовать «Ф как Фальстаф»)… В этой всё-таки неровной ленте, где не очень-то стыкуются довольно напыщенные моменты с декламацией витиеватых шекспировских монологов (удивительно, что невыигрышен, например, Джон Гилгуд в роли Генриха IV) и поистине весёлые или, напротив, проникнутые горьким сожалением о безвозвратно утраченном, как раз чувствуется, особенно в финале, что шекспировский масштаб личности такого творца, как Орсон Уэллс, его ренессансная сущность оказались, увы, не востребованы искусством ХХ века настолько, насколько этого заслуживали. Гигант таких умственных и физических данных не нашёл себе лучшего применения. Вот почему роль рано состарившегося Фальстафа - практически автобиографическая для Уэллса.