February 26th, 2014

Река, куда нет возврата

Две или три вещи, которые я знаю о ней

Специально пересмотрев спустя 16 лет третий полнометражный фильм американского режиссёра Квентина Тарантино, которому действительно было весьма трудно во второй половине 90-х годов преодолеть «постшедевральный синдром» и хоть как-то попробовать не разочаровать горячих поклонников «Криминального чтива» по всему миру, следует отметить, в первую очередь, что «Джеки Браун» - типично тарантиновское кино, как говорится, до мозга костей! И даже странно, что кто-то так и не принял эту картину, считает её неудачной, а в лучшем случае, воспринимает как досадный уход «всеобщего любимчика» куда-то в сторону от своей «генеральной линии».
Между тем, «Джеки Браун» в некоторой степени предвосхищает последующую дилогию «Убить Билла» тоже с женским персонажем в главной роли - не только способным выжить в буквальном смысле этого слова в жестоком и беспощадном мире мужчин, тем более преступников, но и соперничать с ними на равных, даже превзойти их и по уму, и по смекалке, и по решимости довести до конца всё задуманное. Конечно, в ленте о довольно опасных приключениях 44-летней чернокожей стюардессы, смело и, вероятно, опрометчиво с чьей-то точки зрения вступившей в схватку за огромный куш - полмиллиона долларов, которые надо вывезти из Мексики в США, собственно говоря, нет ни стремительных погонь, ни напряжённых поединков, ни эффектных перестрелок, ни крутых криминальных разборок. Если и случаются убийства на экране (всего лишь четыре трупа за два с половиной часа!), то как-то невыигрышно в зрелищном плане, почти буднично и словно второпях.
Что касается жанра, в котором сделан данный фильм, то с долей натяжки можно определить его как умный психологический caper - только не происходит никакого ограбления, не считая того, что «вор у вора украл дубинку». Из отдалённых аналогов можно было бы назвать, как это ни покажется странным, например, «Аферу» (1973), поскольку хитрое мошенничество, которое решила провернуть заглавная героиня при содействии Макса Шерри, адвоката её же возраста, специализирующегося на внесении залогов в суде ради временного освобождения из заключения тех, кому предъявляются какие-либо обвинения, чем-то напоминает аферу, устроенную в картине Джорджа Роя Хилла. Сложносочинённая интрига должна привести, в конце концов, к наказанию чересчур зарвавшегося и наглого типа (здесь в его качестве выступает торговец оружием и наркотиками Орделл Робби вновь в бравурном исполнении Сэмьюэла Л. Джексона, ранее прославившегося в «Криминальном чтиве») и неожиданной победе той особы, которую вряд ли кто до этого принимал в расчёт.
Вот тут, что называется, и зарыта собака! Мало того, что Квентин Тарантино сделал триумфатором затеянного жульничества женщину-афроамериканку - он намеренно позвал на данную роль Пэм Грир, звезду кинематографа blackploitation 70-х годов, которая хоть и не выглядит как роскошные белокожие красотки в рекламном ролике про оружие из самого начала «Джеки Браун», но всё равно способна стать своего рода «роковой женщиной» из голливудских нуаров 40-х годов, вертящей мужчинами согласно собственной прихоти и всегда добивающейся своего. А всё пространство фильма как бы располагается между двумя ключевыми сценами, где Тарантино открыто любуется Пэм Грир в качестве Джеки Браун: в первой из них на протяжении почти четырёх минут даётся плавный проход стюардессы по аэропорту, а во второй мы видим уже крупный план героини-победительницы, которая едет в машине и начинает напевать в такт той песне, что слышна из магнитолы.
Разумеется, и в этой ленте Тарантино не обходится без игр со временем, трижды преподнося в разной вариации эпизод обмена пакетом с деньгами в супермаркете (кстати, именно тут, в отличие от топонимических привязок действия в предшествующем повествовании, он приводит точное время происходящего). А в расширительном плане его постоянная тема попыток наиболее излюбленных персонажей заново переиграть свою судьбу и будто начать всё сначала представлена как раз в том, что Джеки Браун и Макс Шерри в возрасте «40+» решают воспользоваться редким шансом «сорвать банк» в самой трудной игре под названием Жизнь. И ведь получается. Бинго!
Оценка - 7,5 (из 10).
Река, куда нет возврата

Две или три вещи, которые я знаю о ней

Специально пересмотрев спустя 16 лет третий полнометражный фильм американского режиссёра Квентина Тарантино, которому действительно было весьма трудно во второй половине 90-х годов преодолеть «постшедевральный синдром» и хоть как-то попробовать не разочаровать горячих поклонников «Криминального чтива» по всему миру, следует отметить, в первую очередь, что «Джеки Браун» - типично тарантиновское кино, как говорится, до мозга костей! И даже странно, что кто-то так и не принял эту картину, считает её неудачной, а в лучшем случае, воспринимает как досадный уход «всеобщего любимчика» куда-то в сторону от своей «генеральной линии»...
(полный текст рецензии - только для членов группы)
Река, куда нет возврата

Загадка обожания и травли в кино

Чем дальше, тем больше я абсолютно не понимаю, почему одних режиссёров незаслуженно обожают в кино, а других несправедливо травят, даже если они снимают не только не хуже кого-то, но порою вполне неплохо.
Река, куда нет возврата

С чем я выйду из "Тумана"?

Собираюсь проверить одну гипотезу, которая возникла у меня после вчерашнего пересмотра фильма "Джеки Браун". Но прежде хочу ознакомиться (ещё до того, как заново обратиться к "Туману" Джона Карпентера, на который мне заказана рецензия) с новой версией, снятой спустя четверть века. Ведь и карпентеровский "Туман" - точно не один из лучших в его творчестве. Тем любопытнее, как он будет восприниматься сейчас.
Река, куда нет возврата

Фильмы смотрят нас

Может, я всю жизнь готовился к тому, чтобы придумать сегодня эту фразу в качестве комментария на Фейсбуке относительно споров по поводу восприятия "Трудно быть богом" Алексея Германа: "Не мы смотрим фильмы, а фильмы смотрят нас".
Река, куда нет возврата

Большие нации предполагают большие катастрофы

"Вы понимаете, что сто самых интеллигентных в мире людей составят вместе тупую толпу? Десять тысяч таких обладают коллективной интеллигентностью крокодила. Вы, должно быть, заметили, что разговор за обедом тем ничтожней, чем больше число приглашённых? Вследствие этого многомиллионная нация являет собой нечто даже нечеловеческое. Это ящерица, или крокодил, или волк. Нравственность её государственных деятелей не превышает уровня животноподобной нравственности масс, хотя отдельные деятели демократического государства в состоянии несколько приподняться над общим уровнем.
Монстр — вот что такое нация. Каждый должен опасаться нации. Это нечто ужасное. Как может подобное иметь честь или слово? Вот почему я за малые нации. Малые нации предполагают малые катастрофы. Большие нации предполагают большие катастрофы".

(Карл Густав Юнг)