January 12th, 2014

В поисках потерянной реальности

Калина вызрела...

Наши прокатчики попали, как всегда, пальцем в небо, решив дать фильму «История насилия» Дэвида Кроненберга название «Оправданная жестокость». Это явно меняет смысл картины, которая оказывается в этом случае чем-то вроде «Жажды смерти» на современном материале. Добропорядочный семьянин Том Столл, который держит небольшое кафе в городке Миллбрук в штате Индиана (на самом-то деле, есть Миллбрук в канадской провинции Онтарио, где и снималась данная лента), однажды вынужден пустить в ход оружие, чтобы пристрелить двух зарвавшихся негодяев. Во избежание каких-либо сомнений, что эти двое являются нелюдями, зрителям предоставлена возможность заранее познакомиться с их кровавыми деяниями. А потом выясняется, что убитые Столлом ещё не столь пугающи и жестоки по сравнению с теми бандитами из Филадельфии, которые прибыли в Миллбрук, прознав о «новоявленном герое», ставшем очень известным благодаря газетчикам и телерепортёрам.
С другой стороны, изначальное название «История насилия» трактуют в ряде иностранных источников как многозначное и имеющее, помимо объяснения на сюжетном уровне (герой, применивший насилие в отношении других людей, сам обладает «тайным прошлым», о котором вроде как успел подзабыть и вообще уверить себя, что удалось зажить совсем иной жизнью), ещё и различные теоретические коннотации, включая соотнесение с дарвиновской идеей естественного отбора, когда вынуждены выживать наиболее сильные особи, в том числе не отказываясь от истребления слабых, мало присособленных к продолжению рода. Тогда всю историю человечества (а не только животного мира) тоже можно представить в качестве иллюстрации тезиса о неискоренимости насилия даже в цивилизационном обществе, которое не так уж далеко ушло от первобытного состояния, а в количественном плане неизмеримо выросло число убийств - и на постоянных войнах, и в мирной действительности. Как известно, преступлений на семейно-бытовой почве совершается подчас намного больше, чем в сугубо криминальном мире.
Тема привычности и обыденности насилия в окружающей реальности интересовала Кроненберга практически на всём протяжении его творческой карьеры - начиная с ранних экспериментальных опытов «Стерео» и «Преступления будущего». Однако в «Истории насилия», созданной этим режиссёром уже на седьмом десятке лет (и к ней, пожалуй, примыкает в большей степени не фильм «Восточные обещания» / «Порок на экспорт», снятый вслед, а самая последняя работа канадского мастера кино - «Космополис»), можно неожиданно почувствовать перекличку с… «Калиной красной» Василия Шукшина. Речь ведь идёт о том, как человек, по рукам и ногам повязанный прежними бандитскими отношениями, пытается вырваться прочь и вообще вычеркнуть из своей памяти былую преступную судьбу. А не получается! Прошлое неотступно преследует, словно неумолимый рок - и неизвестно, что хуже: трагически погибнуть сразу же от ножа одного из подельников или беспощадно расправляться со всеми, кто посмеет явиться из «той жизни», будто из потустороннего мира.
Так что финал истории, пересказанной Дэвидом Кроненбергом на основе графического романа (вот уж трудно заподозрить, что всё это похоже на придуманные кем-то «нарисованные страсти-мордасти») не столь благостен, как может показаться. Даже если никто больше со стороны не потревожит покой семьи Тома Столла, то в нём самом, наверно, надломилось что-то, поскольку он сам вряд ли ожидал, что будет готов, как бездушный автомат или беспрекословный робот, начать уничтожение всех, кто угрожает его нынешней жизни. Насилие гнездится глубоко внутри нас, как и страх.
Оценка - 6,5.
В поисках потерянной реальности

Заказали 8 комплектов "3500" - но нет денег на пересылку

Печалюсь по поводу того, что сделали мне заказ на 8 комплектов двухтомника "3500" - но нет в наличии нужной суммы, чтобы отправить их все заказными бандеролями по почте.
Обычно я посылаю первым, а уж потом получаю деньги. Но как-то неприлично просить читателей отправить мне денежный перевод заранее.
В поисках потерянной реальности

Во ВГИКе было больше дыр в железном занавесе

Российский кинокритик Андрей Шемякин (кстати, у него сегодня - день рождения, с чем я успел его поздравить ещё ночью) затеял на страницах ВКонтакте интересное дело под названием "Сквозь дыры в железном занавесе", рассказывая о значимых зарубежных фильмах, которые всё-таки становились достоянием советских зрителей.
А я давно хотел поделиться воспоминаниями о том, как во ВГИКе в 70-е годы вполне можно было познакомиться с целым рядом запрещённых картин - как отечественных, так и иностранных.
У тогдашних студентов были среди "любимчиков" такие фильмы, как "Асино счастье" (второй вариант "Истории Аси Клячиной, которая любила да не вышла замуж", всё равно не выпущенный в прокат) Андрея Кончаловского и "Долгие проводы" Киры Муратовой, "Похождения зубного врача" Элема Климова, "Скверный анекдот" Александра Алова и Владимира Наумова, "Любить" Михаила Калика.
Лично я жалею, что упустил возможность ещё в 1974 году посмотреть положенную на "полку" ленту "Операция "С Новым годом" Алексея Германа (тем удивительнее было встретить в одном из его интервью заявление, что фильм вроде как приказали смыть, а отснятый материал спасла, спрятав у себя, некая монтажница с "Ленфильма"), которую позже изъяли из ВГИКа во время перевода всего архива на негорючую плёнку.
Также показывали купленные для проката, но в итоге не выпущенные на экран зарубежные картины "Дамы и господа" Пьетро Джерми, "Инцидент" Лэрри Пирса, "Любовь" Кароя Макка, целый ряд фестивальных лент в виде чёрно-белых контратипов с субтитрами. Ладно, если в оригинале фильм не был цветным - как "Восемь с половиной" Федерико Феллини. Но я, например, полюбил "Фотоувеличение" Микеланджело Антониони именно в чёрно-белом воплощении, как ни кощунственно это прозвучит!
Что-то я точно забыл из названий увиденных во ВГИКе запрещённых и полузапрещённых фильмов. Может, потом припомню и сообщу дополнительно.
В поисках потерянной реальности

Spectacular Splendor

Смотрю весь день фильмы австралийского режиссёра Бэза Лёрманна. Вот чего у него не отнять - так это Spectacular Splendor, что присутствует даже в такой вроде бы реалистической картине, как "Австралия". А в Голливуде подобное "впечатляющее театральное великолепие", пожалуй, давно утрачено.