January 10th, 2014

В поисках потерянной реальности

Холокост в Китае

Вряд ли можно было ожидать даже от автора фильма «Кекесили» (2004), вполне минималистского, но внятного и точного свидетельства о жестокости браконьеров, которые истребляют редкий вид тибетских антилоп, и тех немногочисленных членов горного патруля, вынужденных отвечать не менее резко и безжалостно на действия обнаглевших охотников, что уже в следующем году режиссёр Лу Чуань (на тот момент ему было только тридцать четыре) надумает приступить к воплощению на экране весьма болезненной для памяти китайского народа истории массового истребления японцами в 1937 году солдат и мирных жителей в Наньцзине. Между прочим, Япония до сих пор не признала факт подобного геноцида (он всего лишь именуется «Нанкинским инцидентом») или Холокоста на азиатский манер, когда было уничтожено 300 тысяч человек, а 20 тысяч женщин подверглись изнасилованию.
Да и мало кто из некитайцев вообще знает об этом, когда собирается посмотреть намеренно чёрно-белую, строго выверенную по своему графичному изображению, воздействующую на уровне обвиняющей хроники, но и эмоционально сильную картину «Наньцзин! Наньцзин!», которая в международном прокате получила название «Город жизни и смерти», что может показаться странным и чуть ли не оскорбительным, если принять во внимание, что на экране - буквально горы трупов, а выжить смогли лишь единицы. Но вот так парадоксально происходит, что невероятно дотошная реконструкция антигуманного беспредела, творившегося на развалинах бывшей древней столицы Китая, оказывается, в конце концов, своеобразным гимном во славу человека - того, кто способен выстоять в этом аду, или же вообще чужестранца-захватчика, в ком вдруг просыпается совесть и сострадание.
Кстати, лента Лу Чуаня, создававшаяся с немалыми сложностями почти в течение четырёх лет (причём на согласование сценария с цензурой, а потом на получение разрешительного удостоверения уже на снятый фильм в итоге ушёл целый год!), встретила неодобрение с разных сторон: одни упрекали её за чрезмерный натурализм и изощрённую жестокость в показе трагических страниц китайской истории; другие негодовали из-за довольно сочувственного отношения автора к некоторым японцам, например, к солдату по имени Кадокава. Однако эта дорогостоящая по китайским меркам (бюджет составил около $12 млн.) картина имела большой успех в прокате и завоевала ряд наград, правда, за пределами страны (в том числе - главный приз на МКФ в Сан-Себастьяне и премию там же за виртуозную операторскую работу Цао Юя), поскольку в КНР её в последний момент отстранили от участия в национальном киносостязании.
Принципиальность появления такой сильной и честной ленты, как «Наньцзинь! Наньцзинь!», особенно значима в сопоставлении её с «Уделом человеческим», считающимся классикой японского кино. Дело не только в том, что китайский постановщик Лу Чуань обострённее и близко к сердцу переживает всё случившееся во время японско-китайской войны. С кинематографической точки зрения его фильм изобретательнее и изощрённее не только благодаря вездесущей камере - как в 14-минутной сцене боёв в начале повествования, так и в последующих сценах продолжающегося истребления мирных жителей, но и из-за более искусного умения максимально вовлечь (и увлечь - пусть это прозвучит кощунственно!) зрителей в происходящее, когда мы поневоле ощущаем себя словно посреди всех этих «безумств войны». Пока на личной шкуре не прочувствуешь, каково оказаться в подобном ужасе наяву, а главное - не поймёшь, насколько мучительнее вовсе не физические страдания, а необходимость постоянно делать какой-то выбор исключительно морального свойства, то чужое горе будет оставаться по-прежнему чужим.
Оценка - 8 (из 10).
В поисках потерянной реальности

Холокост в Китае

Вряд ли можно было ожидать даже от автора фильма «Кекесили» (2004), вполне минималистского, но внятного и точного свидетельства о жестокости браконьеров, которые истребляют редкий вид тибетских антилоп, и тех немногочисленных членов горного патруля, вынужденных отвечать не менее резко и безжалостно на действия обнаглевших охотников, что уже в следующем году режиссёр Лу Чуань (на тот момент ему было только тридцать четыре) надумает приступить к воплощению на экране весьма болезненной для памяти китайского народа истории массового истребления японцами в 1937 году солдат и мирных жителей в Наньцзине. Между прочим, Япония до сих пор не признала факт подобного геноцида (он всего лишь именуется «Нанкинским инцидентом») или Холокоста на азиатский манер, когда было уничтожено 300 тысяч человек, а 20 тысяч женщин подверглись изнасилованию...
(полный текст - только для членов группы)
В поисках потерянной реальности

Я получил удар под дых!

Это должно было когда-нибудь произойти - и вот случилось! Под утро, когда я уже спал, пришёл из США заказ на рецензию от одного из моих постоянных читателей. Просит написать о фильме "Ностальгия" Андрея Тарковского.
И как мне вообще решиться на такое?! К тому же на паре страничек текста не опишешь, какое влияние на меня оказала эта картина.
В поисках потерянной реальности

Концепция решает всё!

Если бы даже не зашёл у меня сегодня в Сети разговор про наличие концепций у режиссёров, если бы не другие довольно грустные события последнего времени, связанные с кино, я всё равно бы рано или поздно сказал вполне очевидное для себя: почти не вижу в современных фильмах присутствие каких-либо продуманных художественных, а тем более - философских, мировоззренческих концепций. Да и внятно, действительно интересно рассказать историю - подчас и на это не хватает творческих сил: типа некогда и незачем!