На нет и кина нет! (kinanet) wrote,
На нет и кина нет!
kinanet

Избыть ли перед смертью страх?

Я уже вёл однажды экспромт-переписку в Интернете с юной девушкой по поводу фильма «Шёпоты и крики». А вот какой обмен мнениями вышел у меня с более взрослым мужчиной, давно любящим кино, не только о картине Ингмара Бергмана, но и о «Последнем танго в Париже» Бернардо Бертолуччи. Заранее прошу прощения за вольность некоторых слов.

Виталий: Сергей Валентинович, если в двух словах, в чём шедевральность и величие «Последнего танго в Париже»?
Я: Кино танцует своё последнее танго, прощаясь с иллюзиями «бурного мая».
Виталий: О! А «Шёпоты и крики» были последними шёпотами и криками кино. Или от кино остались шёпоты и крики.
Я: Нет, это о другом. Когда мы умиротворённо уйдём в мир иной, мы оставим в этом мире свои шёпоты и крики.
Виталий: Непременно себе помечу эти два Ваших высказывания.
Я: Фильм Бергмана - из тех редких произведений, которые способны примирить нас со смертью.
Виталий: В планах пересмотр обоих этих фильмов. Впервые я посмотрел их именно летом. Жарким летом, но в разные годы… Мне кажется, первую фразу Брандо вообще нельзя переводить на русский и прочие языки - получается либо богохульство (как и в оригинале), либо возглас неудовольствия.
Я: А что за богохульство?
Виталий: Ну как же, он ведь на Бога ругается в первой сцене. Единственный раз слышал, когда перевели дословно (с использованием ненормативной лексики) на каком-то пиратском издании фильма с заглавием «Прощальное танго в Париже».
Я: И как конкретно?
Виталий: Первым словом было «ё...ный».
Я: А как по-английски?
Виталий: Fucking God.
Я: Я бы перевёл пооригинальнее, если уж речь про богохульство - «Х.ли ты, Боже?!».
Виталий: Это как-то по-быдлятски. А там - настоящий крик души. Да и по артикуляции у Брандо фраза короче. Чаще всего переводят как «проклятье, зараза, чёрт» - но это всё не то. В сценарии перевели как «проклятье»… Интересное мнение высказал мой друг из Питера на мой вопрос о величии и шедевральности «Танго». Вот что он написал: «Он искал любовь не в том «объекте». Он хотел получить от Жанны то, чего она не могла ему дать. Чего именно он хотел? Тут сразу приходит на ум одна из песен Леонарда Коэна, в которой его лирический герой предлагает избраннице жениться, потому что «мы слишком долго были одиноки», а затем говорит: «давай будем одиноки вместе». Вот этого Пол, наверно, и хотел от Жанны - быть одинокими вместе. Но он так и остался одинок в одиночестве».
Я: Вот и встретились два одиночества,
на квартире устроили трах.
Только жить уже больше не хочется,
не избыть перед смертию страх!
Вот на самом деле о чём эта трагедия Бертолуччи.
Виталий: А это применимо к юной Жанне?
Я: К ней - ничуть. В финале герой Брандо практически позволяет устроить собственную смерть руками Жанны.
Виталий: Вот-вот!
Я: В отличие от «Шёпотов и криков», тоже трагедии, но завершающейся катарсисом, «Последнее танго в Париже» - о непреодолимости страха перед смертью.
Виталий: ...хоть она и неизбежна.
Я: В большей степени она непостижима - как самоубийство жены. И он вопрошает мёртвую: «Почему?».
Виталий: А вот почему?
Я: А это необъяснимо.
Виталий: Да и важно ли это? Хотя, по логике, должна же быть. Не кончают же с собой просто так.
Я: Смерть, как и жизнь, лишена логики.
Только сейчас сообразил: а ведь фильмы Бергмана и Бертолуччи - одного года!
И ведь я клялся и божился, что о «Шёпотах и криках» - ни слова! Но вот уже второй раз раскалываюсь.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments